Это была любовь
Шрифт:
Его лицо озаряет приятная улыбка, и он кивает в ответ. Мне не хотелось огорчать его, да и к тому же, я бы сама не отказалась узнать его поближе.
— Ты ему нравишься, — констатирует Кристен с серьезным лицом и смотрит на удаляющийся силуэт парня.
— Я знаю.
Внезапно взгляд подруги прыгает на другого человека, и она начинает краснеть. Ее рука хаотично приглаживает волосы на затылке, а губы нервно сжимаются в тонкую линию.
— О Боги, Джаред смотрит на меня! Как я выгляжу?
— Как всегда шикарно, — я медленно поворачиваюсь и нахожу то место, где недавно
Глава 11
— Сегодня я разговаривал с Вэнди насчет поставок мороженого. Она вскользь упомянула тебя и сказала, что ей нравиться твое отношения к работе.
Том — официант кафе «У Вэнди», с которым я познакомилась в свой первый рабочий день. Он работает здесь уже два года и живет в районе Саут-Бэй, на юго-западе Лос-Анджелеса. Он профессиональный серфер, от этого у него загорелый нос, который ярко выделяется на его желтоватом лице, и выгоревшие на солнце волосы. Том говорит, что серфинг спас его. Пару лет назад его молодая жена и маленькая дочка разбились в автокатастрофе. Том не мог смириться с такой потерей, начал пить и баловаться наркотиками, чтобы хотя бы на короткий период забыть о своей потере. А потом его друг притащил его на пляж Санта-Моники, с постоянно холодной водой и высокими волнами. Он говорит, что серфинг — это возможность выбраться из собственной головы. Ты чувствуешь каждую минуту, когда ты на волне. Ты должен быть там, в этот момент всем своим существом, чтобы не упасть с доски. Когда ты спрыгиваешь с нее — улыбаешься, иногда кричишь. Кричишь от радости.
— Правда? Я очень рада. Мне действительно нравиться здесь работать, — я беру в руки свой белый блокнот и ручку. — Я уже успела привязаться к тебе и к этим вкусным булочкам с корицей.
Том улыбается, когда я толкаю дверь, ограничивающую кухню от зала, и иду к своему последнему столику. Лиам должен подъехать с минуты на минуту, а мне еще нужно обслужить этот стол и переодеться.
Я смотрю на шестой столик и замираю на месте, плотно стиснув в руке несчастный блокнот для заказов. При виде человека за этим столом, меня всю передергивает и появляется упрямое желание бежать обратно. Какого черта он здесь забыл?
Клайм сидит на коричневом стуле, облокотившись на деревянную спинку и положив локоть правой руки на стул. Другая его вытянутая рука покоиться на круглом столике и нервно теребит черный телефон. Он серьезным взглядом окидывает всех посетителей этого заведения и плотно поджимает губы.
— Слушай, — я пересиливаю себя и подхожу к Клайму. — Зачем ты пришел?
— Посмотреть, в какой среде ты обитаешь.
Его внимательный взгляд сканирует мое лицо, затем плавно опускается вниз, скользит вдоль груди и останавливается на коричневой юбке. Клайм хмуриться, и сводит широкие брови к переносице.
—
— У вас так принято разговаривать с клиентами? И почему твоя форма на два размера меньше?
— Мы оба знаем, что ты даже не притронешься к здешней еде. Ты даже брезгуешь сидеть на этом стуле. Так что я тебя по-человечески прошу: уходи и дай мне спокойно закончить эту смену.
— Ты плохого мнения обо мне, Рита, — Клайм отворачивается, словно потеряв ко мне всякий интерес, и берет в руки меню. — Мне содовую с лаймом и… Из чего состоит это блюдо?
Он вскидывает голову и вновь смотрит на меня снизу вверх. Я смотрю в глянцевую картонку меню, а именно на блюдо, на которое указывает Бейкер.
— Ты издеваешься? Это обычный цезарь.
— Так ты не ответила. Какие ингредиенты у этого блюда?
Он смотрит на меня. На лице игривая улыбка со вздернутым уголком рта. Едва заметная двухдневная щетина, которая придает ему мужественности. И неизменная родинка над губой.
Я тяжело вздыхаю, и четко ощущаю, как нервы начинают сдавать. Была бы моя воля, разбила бы этот деревянный стул, стоящий напротив, об его красивую мордашку. Но клиент всегда прав, поэтому я натягиваю улыбку и принимаюсь перечислять ингредиенты:
— Пшеничные гренки, листья салата, тертый пармезан, заправленным особым соусом…
— Эй, малыха, двигай свою красивую попку сюда.
Я не договариваю и сразу же замолкаю. Оборачиваюсь и смотрю в сторону четвертого столика, за которым сидит кучка местных байкеров. Они частенько бывают у Вэнди и каждый раз не упускают возможности обвести меня сальным взглядом или пустить в мой адрес грязные словечки. Один из них, с черной банданой на лысеющей голове и татуировкой дракона на шее, всерьез предлагал мне прокатиться с ним и обещал устроить незабываемый секс на пляже. Обычно в таких ситуациях меня спасал Том, который обслуживал их, но сейчас он на складе принимает поставку. Поэтому я лишь окидываю их быстрым взглядом, затем вновь возвращаю глаза на Клайма.
— И яйца. Там еще перепелиные яйца.
Я бубню себе под нос, раздосадованная тем, что Клайм все слышал. Уверена, он не упустит возможности напомнить мне, что я привлекаю только таких мужчин, как эти наркоманы в кожаных косухах. Клайм сидит к этим байкером спиной и даже не шелохнулся, когда они начали звать меня. Бейкер смотрит вперед, в одну точку, но на удивление, игривая ухмылка с его лица исчезла, а вместо нее плотно сжатая челюсть и бегающие по скулам желваки.
— Записывать цезарь? — на выдохе произношу я.
— Нет. Только содовую.
Он сцепляет обе руки в замок и кладет их на стол. Больше на меня не смотрит. Я кривым почерком записываю заказ в блокнот, словно я смогу его забыть, и ухожу на кухню.
Чтобы налить в широкий стакан содовую, кинуть туда лед и кусочек лайма мне требуется две минуты, но я продолжаю стоять возле стойки и тянуть время. Не хочу туда возвращаться. Чтобы поставить стакан на поднос еще минута. Я хмурюсь и проклинаю само существование Клайма Бейкера, как неожиданно в кухню вбегает встревоженный Том.