Это был просто сон...
Шрифт:
Лилайон терпеливо ждал, пока Ирина возьмет себя в руки. А она вдруг прямо возненавидела его — за его слоновье профессиональное спокойствие. В самом деле, за каким чертом понадобилось это проклятое глубинное ментосканирование, если она, Ирина, уже рассказала ак-лидану буквально все до последней точечки? Нельзя было просто спросить? Обязательно надо было упаковывать в саркофаг и мучить…
— Скажите, а вы пытались устроить свою интимную жизнь после того, как освоились на Анэйве?
Хорош вопрос! Интимная жизнь…
— Нет, —
— А почему? Можете не отвечать, если не хотите.
— Почему же. Отвечу. Не хочу я ничего устраивать! Я замужем. Не хочу мужу изменять, я его люблю. Понимаете?
— Вполне. Но ваш супруг далеко и неизвестно еще, встретитесь вы когда-нибудь или нет. Надежда на скорую встречу — это хорошо, но…
— Никаких "но", — отрезала Ирина. — Мы с Рустамом клятву друг другу в церкви перед Богом дали. Может, кому-то такие клятвы — пустой звук. Но для нас это очень важно. Я родила Рустаму сына. Я не смогу их предать. Даже если мне придется сдохнуть здесь от старости, безо всякой надежды когда-либо их увидеть снова!
— Предать, — задумчиво проговорил ак-лидан. — Слишком категорично вы мыслите. Время лечит, затягивает боль. И тогда приходят новые чувства. Надо уметь вовремя распознавать их. Чтобы груз прошлого не заставлял совершать ошибки. Не приносил бы новую боль.
— Красиво говорите, — согласилась Ирина, не желая спорить.
— Профессия обязывает. Так, а когда вы впервые увидели Алаверноша Магайона?
— Черт! — выдохнула Ирина во внезапном озарении. — Вы сейчас спросите, не мечтаю ли я подсознательно залезть к нему в постель!
Ак-лидан улыбнулся. Затем доброжелательно проговорил:
— Заметьте, это сказали вы. Не я.
— Какая разница! — вспылила Ирина. — А зачем вам тогда понадобилось спрашивать меня о моей интимной жизни?
— Хорошо, — доброжелательно сказал ак-лидан. — Я спросил. И что скажете?
— У нас… на моей Земле… жил когда-то ученый по фамилии Фрейд. Он считал, что все поступки человека определяются сексуальным чувством. Его методика легла в основу современного психоанализа. Вот я думаю, что в вашей профессии, ак-лидан, тоже был когда-то точно такой же Фрейд!
— Но вы же не будете спорить, что сексуальная сфера — одна из важнейших чувственных составляющих нашей жизни? — сказал ак-лидан.
— Я не спорю, — запальчиво сказала Ирина. — Но сексуальную симпатию к этому вашему Алаверношу вы мне не шейте. Нет ее, и быть не может!
— А почему?
— Он не человек! — вырвалось у Ирины прежде, чем она успела захлопнуть рот. — Ой!.. Извините…
Надо ж было сесть в этакую лужу! Честно говоря, ак-лидан просто достал уже своими вопросами. У Ирины уже болела голова от этих вопросов. Болела голова и зверски хотелось в туалет. Когда только эта пытка прекратится?..
— Не извиняйтесь, — мягко сказал
— Но меня-то вы человеком называете, — пробормотала Ирина.
— Профессия обязывает, во-первых. А во-вторых, я и все мои предки до сорокового колена включительно воспитывались в галактической культуре. Между тем даже здесь, на Анэйве, несмотря многовековые традиции межрасовых браков, случаи жесткой ксенофобии встречаются гораздо чаще, чем нам того хотелось бы. Ваша реакция вполне естественна. Ведь в вашем мире ничего не знают о Галактике, верно?
— Не знают, — согласилась Ирина. — Мы в космос дальше Луны еще не летали…
— Ну вот, видите. Я бы очень удивился, если бы вы повели себя иначе.
— Вы только не подумайте плохого, — торопливо выговорила Ирина. — Я к вашей расе нормально отношусь. У меня есть друзья-Оль-Лейран. Но про интимную жизнь вы меня больше не спрашивайте, хорошо? Я ведь уже сказала, что не хочу изменять мужу. Мне оно не нужно, и вы мне, пожалуйста, поверьте. Без секса вполне обойтись можно, что бы там ни говорили эти Фрейды, наши и ваши.
— Хорошо. Я вам верю, — серьезно сказал Лилайон. — Продолжим? Вы расскажете, что связывает вас с Алаверношем?
— Господи, да ничего нас не связывает! — вспылила Ирина. — Мы просто знакомы. А еще у меня возникло странное такое чувство, будто я его давно знаю. Будто где-то видела уже и успела узнать. А где я его видеть могла? Я его впервые только в Детском Центре встретила, когда Раласву сэлиданум меня на работу взяла по приказу а-дмори леангроша! Не дома же я могла его видеть! Только в шайке Артудекта, негде больше. Память мне стерли, а чувства остались. Вот поэтому я и думаю, — нет, уверена! — что он с ними связан.
— Н-да, — задумчиво проговорил Лилайон. — Очень трудно будет разобраться. Видите ли, у меня нет вашей исходной ментограммы. Мне не с чем сравнивать. Определить, где настоящая память, а где — ложная, наведенная с неведомой целью специалистами этого Артудекта.
— Неужели ничего нельзя сделать? — в отчаянии спросила Ирина. — Совсем ничего?
— Этого я не говорил. Было б неплохо получить ментограмму самого Алаверноша и сравнить… Но это огромная дипломатическая проблема, как я понимаю.
— Почему?
— Спросите у вашего опекуна, — доброжелательно предложил ак-лидан. — Она объяснит вам лучше меня. Ну что ж, хватит, я думаю. Отдыхайте… постарайтесь уснуть.
Ирина кивнула. Но, едва ак-лидан скрылся за дверью, она тут же подхватилась на поиски заветной комнатки.
Сколько счастья могут доставить человеку простые радости! Не передать словами. Ирине стало смешно, и она смеялась — истерически, до колик, до слез. А потом ей вдруг стало плохо, так плохо, словно смерть пришла.