Это был просто сон...
Шрифт:
— Кмеле!
— Да пошла ты! — она толкнула Ирину с такой силой, что та упала с лавочки. Потом Кмеле вскочила и пошла по дорожке, продолжая орать диким голосом разные матюги на всех языках Анэйвалы. Прохожие торопливо шарахались от нее.
— Вот черт бы ее побрал, — в сердцах выразилась Ирина, осторожно перенося вес на пострадавшую ногу. — Малолетка придурочная… У-у-у! — ногу проткнуло болью — хороший подвывих, не иначе.
Ирина перебралась на лавочку, пытаясь рассмотреть пострадавшую конечность. Неловко повернувшись, она задела наркотическую палочку, брошенную Кмеле, и эта палочка переломилась с противным хрустом. Цветочный аромат
Что было дальше, Ирина воспринимала смутно. Кто-то куда-то тянул ее… или она шла сама? Или летела на белом облаке, и было так хорошо, так счастливо… как в далеком-предалеком детстве, когда летаешь во сне и не хочешь просыпаться… никогда…
В какой-то момент сознание немного прояснилось. Но толку с того — тело совершенно не ощущалось, как и не было его. Над ухом гремели чьи-то голоса. Что-то случилось со слухом, и каждое слово буквально взрывало мозг даже не болью, а чем-то отвратительно гадостным. Ирина попыталась вновь потерять сознание, и у нее ничего не вышло. Оставалось только умереть, потому что иначе отделаться от муторного помрачения рассудка было нельзя.
Голоса чуть стихли, уже можно было разобрать слова. Кто-то с кем-то ругался на языке Оль-Лейран. Часто повторялось неприятное слово "брэльш". А что это такое, поди пойми. Ирина хотела открыть глаза, и не смогла. Зато до ее наконец-то понимания достиг смысл разговора
— Да пошел ты в задницу, лейтан! — голос казался знакомым, но опознать его Ирина не смогла. — Я хочу знать, что происходит, и я узнаю! Не путайся под ногами, я сказал!
Ирина подумала, что тоже не прочь узнать, в чем дело. Кто эти люди и что с ее головой приключилось. Впрочем, что-то в памяти крутилось… что-то странное… смутное…
— Пошел ты в жопу еще раз! — голос обозлился капитально. — Надоел…
Внезапно Ирина вспомнила все. Прогулку в парке и Кмеле, свой сумбурный разговор с чернокожей девчонкой, ароматическую палочку… Вспышка памяти обожгла муторной болью, желудок подскочил и попросился наружу. Ирину скрутило жгутом в приступе жестоких спазмов…
"Все! — обреченно подумала она. — Все, умираю. Сейчас умру. Вот прямо сейчас…"
Но умереть не получилось. Ирина лежала, хватая ртом воздух, словно пойманная рыбешка. Ей по-прежнему было очень плохо, по-прежнему хотелось умереть и не жить, но уровень поганости состояния заметно снизился. Она даже сумела на несколько секунд раскрыть глаза, чтобы взглянуть на своих мучителей.
Она увидела Клаверэля барлага — ну, точно он, в своем излюбленном черном костюме, вооруженный и злой. Барлаг ссорился с Алаверношем — садовника Ирина узнала по характерным жестам, которыми тот объяснялся с барлагом.
— Девчонку мы ищем и скоро найдем, — заявил Клаверэль барлаг. — Лейтан, иди ты к даргу под хвост, ты у меня вообще скоро допросишься, выкину с планеты без права возврата! А девчонку найдем, будьте уверены.
Он развернулся и ушел.
— Дарговы спецслужбы, — недовольно проворчал чей-то совсем уж незнакомый голос. — Вечно у них проблемы с совестью…
— Что… со мной? — прошептала Ирина, говорить было невероятно трудно, язык словно в дерево превратился.
— Да вы лежите, лежите. Вам сейчас шевелиться противопоказано. И говорить тоже. И вообще…
Алавернош жестами спросил что-то, Ирина не поняла что. Она ведь совершенно не знала языка жестов. Впрочем,
— Да, конечно. Давайте сюда… Вот как, ограничение в правах? — удивился доктор, рассматривая персонкод Ирины, по старой привычке она носила все свои документы в сумочке, эта сумочка была с нею в парке… наверное, Алавернош и подобрал ее, больше некому. — Так-так… и кто же опекун? Фью! — он присвистнул совсем по-мальчишески. — Ну, мальчику конец! — (на самом деле, доктор выразился куда грубее!). — Госпожа Клаеммеларасвейшнь сожрет его на завтрак и косточек не оставит. Не знал, что она вернулась к прежней практике.
Ирина наконец-то сумела повернуть голову, — чтобы посмотреть на врача. Чернокожий пожилой мужчина… сине-золотые длинные кудри… застарелый лиловый шрам через всю щеку… взгляд, ироничный, насмешливый. Что-то неуловимо знакомое в лице, в манере разговора… и все же Ирина была уверена, что видит этого человека первый раз в жизни.
— Лежите, — сказал ей врач. — Официальную жалобу я сам составлю.
— А что… что такое…
— Отравление брэльшем плюс воздействие ментосканера, — устало пояснил врач. — Я же и говорю — совести у нашего барлага ни на грош. Нельзя сканировать память, если человек находится в наркотическом опьянении! Да еще и без согласия больного. Да еще если имеется ограничение в правах по психологическому профилю!
Алавернош спросил что-то жестами. А Ирина вдруг обратила внимание на табличку с информацией, висевшую на груди доктора. Врач общей практики… Харгам Тонкэрим… Ирина поняла наконец, почему его лицо показалось таким знакомым. Тот хирург, который принимал у нее упавшего мальчика… тоже Харгам и тоже Тонкэрим… только молодой… сын, наверное. И никак иначе. А этот Харгам наверняка и есть супруг заведующей. Но тогда получается, что…
— Нет, госпитализация не требуется, кризис уже прошел. Направление на обследование я оформлю — через два дня надо будет придти к нам в диагностический центр. Ну, а теперь вашей супруге только хорошенько выспаться… полный покой и никаких волнений…
— Простите, — с трудом выговорила Ирина. — Но мы не супруги. Мы просто… знакомы.
— Извините, не знал, — в голосе доктора никакого раскаяния слышно не было.
— Подождите! — воскликнула Ирина — в памяти вновь мелькнула картинка: лавочка и совершенно пьяная чернокожая девочка.
— Ну?
— Ваша дочь… Кмеле… это у нее… это ее Клаверэль барлаг сейчас ищет!
— Спасибо, — сдержанно кивнул врач.
Он коротко кивнул Алаверношу и поспешил уйти.
Ирина бессильно опустила голову. Сознание снова туманилось, уплывало в безвременье. Ментафорсер. Судя по названию, эта дрянь, наоборот, должна подстегивать все мыслительные процессы. Но у Ирины получалось все наоборот. Эти самые процессы замедлялись и тухли. Надо будет расспросить подробнее… И было еще что-то… что цепляло, не давало окончательно раствориться в тумане… вот оно… вашей супруге только выспаться…
— По-моему, он… мне… не поверил…
Алавернош ответил жестом, потом вспомнил, что Ирина не понимает. Достал свой приборчик, написал на голографическом экране:
— Забавно.
Ничего забавного, если вдуматься. Но Ирине было уже все равно.
Она заснула.
Ирина проснулась в знакомой уже комнате с диванными деревьями. На миг ей показалось, будто время сместилось на день в прошлое, — слишком живой еще была память о черном озере и чудесном голосе Фарго, поющем земную песню. Yesterday. Да.