Это был просто сон...
Шрифт:
— Оставили бы вы ее в покое, достопочтенный, — неприязненно сказал Лилайон. — Хотя бы на несколько дней. Пусть в себя придет хоть немного. Пойдемте. Пойдемте отсюда.
Они ушли. А Ирина осталась лежать и гадать, о чем а-дмори леангрош пожелал у нее выспросить. Постепенно она задремала. А когда проснулась, то решила, что ей показалось…
… Утро началось с Лилайона ак-лидана. Как всегда. Каждое утро с него начинается.
Стандартные вопросы о самочувствии. Ирина отвечала односложно, мечтая о том, чтобы собеседник убрался
— Наверное, не стоит больше тянуть, — сказал Лилайон со вздохом. — Вы должны знать о своем состоянии.
— О чем вы? — не поняла Ирина.
— Дело в том, что вы — ждете ребенка, Ирина. Вы беременны.
Ирина только глаза раскрыла. Не может быть!
— Не может быть! — выдохнула она.
— Может, — сказал ак-лидан. — И это на самом деле очень хорошо…
Ребенок… Ирина положила ладонь на живот. Как же так? Она попыталась припомнить, когда у нее последний раз были месячные. Очень давно. Тогда, после того, как она побывала на Земле, она не придала значения задержке: не до того было. У нее ведь и раньше бывали задержки…
— Теперь понимаете, насколько важно вам взять себя в руки? — спросил Лилайон. — Пусть прошлое останется в прошлом, вам надо жить будущим.
— А как же так могло получиться? — растерянно спросила Ирина. — Я же ни с кем… то есть… я… — она припомнила день, в который вернулась с Лима. Припомнила Алаверноша и все, что между ними было.
— Понятно, — сказала она.
Ребенок. Следовало ожидать. Если она родила Ойнеле от Флаггерса… благодаря той подготовке, которую провели над ее телом в подпольной лаборатории… А не была ли эта подготовка проведена с ее добровольного согласия? Ирина не помнила. Да это и не важно было.
Биологического родства еще никто не отменял. Флаггерс — племянник Алаверноша. Дитя инцеста между братом Алаверноша, а-дмори леангрошем Анэйвалы, и дочерью Алаверноша, Раласву сэлиданум.
Так чему же здесь удивляться?
— Это об этом а-дмори леангрош хотел спросить меня? — внезапно догадалась она. — Верно? А вы сказали, что я еще ничего не знаю и знать мне рано. Да?
— Да, верно, — ответил Лилайон. — Но вы не волнуйтесь, вам вредно волноваться.
Да. Наверное. Волноваться вредно…
Ребенок.
Ирина не знала, как отнестись к информации. Растерялась она здорово. Царапнуло тем, что придется ей все-таки выйти замуж за Алаверноша. Ребенок-то — его. И вряд ли он захочет остаться в стороне, чужим дяденькой. Но он ведь и так уже усыновил твоих старших детей! Прямо сериал какой-то, с ума сойти. С первого же раза — залететь. Люди по многу лет пытаются, и ничего у них не выходит, а она, Ирина, нате вам, пожалуйста.
Впрочем, такое тоже случается, причем необязательно в сериалах. Удачно совпало место и время. Все.
Об аборте она даже не задумалась.
Несколько дней она жила в завидной безмятежности. Рана наконец-то начала затягиваться; теперь с ней было можно мириться…
Ребенок.
Через несколько дней в палате снова возник а-дмори леангрош в сопровождении Лилайона ак-лидана, да еще и Клаемь пришла. Ирина сразу почуяла неладное. И приготовилась к неприятностям.
Вежливые формальности. Приветствия и все такое. Ирина занервничала еще сильнее. Чего ему надо? Все уже, Артудекта поймал и повесил, что ему еще надо?
— Итак, вам рассказали о вашей беременности, — сказал а-дмори леангрош.
— Ну да, — ответила Ирина. — И что?
— Что у вас было с моим братом? — напрямик спросил он. — Генетическая экспертиза подтвердила отцовство!
Ирина переварила информацию. Это он про Алаверноша спрашивает, так?
— Да ничего… особенного. А вам-то что?
— Она не понимает! — язвительно воскликнул Дорхайон, игнорируя возмущенный взгляд ак-лидана.
— Я объясню, — вмешалась Клаемь. — Вы, Ирина, ограничены в правах. И это ограничение никто не отменял. В числе прочего, вы не можете самостоятельно вступать в брак…
Ирина мгновенно вспомнила тот, давний, разговор, когда Клаемь объясняла ей тонкости ее, Ирининого, социального статуса. То есть, отец ее ребенка будет считаться насильником, потому что, по идее, ограниченная в правах женская особь не в состоянии сама разобраться со своей жизнью. Все это Ирина сообразила за несколько секунд, если не меньше.
Ее внезапно кинуло в дрожь. Вот это новости!
— Не трогайте Алаверноша, — завизжала она яростно. — Не трогайте его! Он единственный из всех вас, кто отнесся ко мне по-человечески!
— Так что у вас все-таки было?
— Глупость была. Моя глупость, моя! Всего один раз. Это я виновата, я сама… напросилась… а вы его не трогайте! Не смейте его трогать!
Она взбеленилась капитально. Настолько, что помутилось перед глазами. И ак-лидану пришлось ее успокаивать своими подлыми приемчиками. Чем разговор окончился, Ирина не запомнила.
Дальше все опять слилось в одну серую пелену. Наверное, из-за этих чертовых процедур и лекарств. Поначалу Ирина еще пыталась бунтовать, но потом у нее не осталось никаких сил. Ни на что.
Так она и лежала днями, уткнувшись носом в стену, не желая никого видеть. И разговаривать. И вообще.
Но однажды случилось неожиданное.
Итэль Бэйль Дорхайон пришел к ней в палату.
Ирина никак не отреагировала. Чего ему надо? Пусть убирается. В любом случае, и с ним разговаривать она не собиралась.
— Так, — Глава клана прошелся по комнатке, посмотрел зачем-то в окно. — И ты решила, что этим все должно закончиться. Психиатрической клиникой.
Ирина промолчала. Она села, уткнулась лицом в колени, вцепилась пальцами в волосы. "Пусть он уйдет. Пусть убирается! Не хочу его видеть. Не хочу"