Эта девочка Моя
Шрифт:
— Мы поговорим обо всем позже, хорошо? — говорю я, мое заявление заставляет ее оживиться. Она кивает еще раз, и ее тело расслабляется, а хмурое выражение лица исчезает.
Мысль о том, как сильно она была напугана только что, как переживала из-за моей реакции на ее присутствие здесь, это как удар прямо под дых.
Этот дом был ее убежищем, а сегодня она боялась даже войти сюда, и все… из-за меня. Я такой мудак.
Я пытаюсь думать о чем-то другом, например, о том, что между нами, похоже, наступило перемирие, по крайней мере, на данный
Я все еще зол и расстроен, но боль гораздо легче переносить, когда она рядом со мной. Зная, что мы на одной волне, даже если это только на сегодня, мне легче дышать. Она позволяет мне проводить ее на кухню, и как только я отпускаю ее руку, я чувствую себя потерянным.
Отец пристально смотрит на меня, когда мы входим в комнату, но как только он видит улыбку на розовых губах Дианы, его лицо озаряется. Каждый из нас берет по паре разных блюд и несет их к большому столу в гостиной.
— Ну, хватит уже смотреть друг на друга, давайте есть, — объявляет мой отец, но мы с Марком уже на шаг впереди него.
Мы устраиваем семейные ужины почтит каждую неделю, но я не могу вспомнить, когда в последний раз было ощущение, что мы настоящая семья.
— Что новенького происходит у моих мальчиков? — спрашивает папа, вытирая рот салфеткой.
— Абсолютно ничего, — первым отвечает Марк, прежде чем отпить сок. — Просто таскаю кучу бумаг по кабинетам, каждый день, сталкиваясь с тупостью своих коллег.
Он ухмыляется, а я закатываю глаза.
Как по мне работа у него простая и времени свободного куча.
— А что насчет тебя, Кирилл? Есть что-нибудь новое?
Я качаю головой, запихиваю в рот нагетс, прожевываю, а после отвечаю ему.
— Нет. Все по-старому, все по-старому, — лгу я, все изменилось с тех пор, как Диана вернулась в мою жизнь.
Как будто она перевернула весь мой мир с ног на голову… или, может быть, все это время он был перевернут с ног на голову, а ее появление вернуло все на свои места?
— Ну, Стас звонил мне на днях, — говорит он, переключая свое внимание с меня, и я расслабляюсь.
— С ним тоже ничего нового, или, по крайней мере, ничего такого, о чем он мог бы мне рассказать. Он все еще где-то на Кавказе, и он до сих пор не знает, когда вернется домой. Он просил передать вам всем привет, тебе тоже, Диана.
Я смотрю на фотографию брата в парадной форме, висящую на стене.
Я не видел его больше года. Он уехал в командировку всего на семь месяцев, но этот идиот продлил этот срок. Типично для него. Он всегда хотел спасти мир.
Глава пятьдесят два
— Передавайте ему привет в следующий раз, когда будете с ним разговаривать, — восклицает Ди.
— Диана, а что насчет тебя, как твои оценки? Как обычно лезешь вон из кожи, чтобы получить высший балл?
Она ухмыляется.
— Конечно, папа. Оценки, для меня, это самое главное. Хотя на новом месте, было трудновато, нужно было время, чтобы привыкнуть, но мои оценки не отражают
— Хорошо. Я рад видеть, что хотя бы у одного из вас голова на месте.
— Пап, ты серьезно? — Марк бормочет через полный рот.
— А что? Это полная, правда. Знаешь, говорят, что мужчинам требуется больше времени, чтобы созреть, чем женщинам. Я начинаю верить в это утверждение.
Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Впервые за долгое время буря внутри меня успокаивается. Чувствую, что она больше не разрушает мое сознание.
Впервые после ухода Ди из моей жизни, я могу дышать, смеяться, улыбаться, наслаждаться моментом.
Мы заканчиваем есть, а затем убираем на кухне, все вместе, как и раньше. Когда все заканчиваем, то отправляемся в гостиную. Папа, как обычно, садится в кресло, а Марк, Диана и я усаживаемся на диван. Диана каким-то образом оказывается между нами.
Марк включает фильм, но я никак не могу сосредоточиться на нем, ведь она сидит так близко.
Ее сладкий ванильный аромат врывается в мои ноздри, заставляя мой член твердеть. Все, о чем я думаю, это то, насколько мягкая ее кожа и как хорошо мы бы подошли друг другу, мой член и ее девственная киска.
Я мнусь на месте, пытаясь отвлечься и время от времени посматриваю на Ди и Марка. Кажется, они ничего не замечают, и слава богу.
Пока я сижу здесь, испытывая дискомфорт, наслаждаясь ее присутствием, я начинаю замечать, насколько тяжелыми кажутся ее веки. Я должен смотреть фильм, но я, как зачарованный, наблюдаю за ней. Проходит совсем немного времени, и она начинает задремывать, ее тело обмякает, голова мягко прижимается к моему плечу.
Ее губы приоткрыты, через них вырывается тихий вздох, и мне требуется огромное усилие, чтобы не поцеловать ее. Сейчас я чувствую, как теряю контроль. Фильм заканчивается, и Марк встает с дивана и идет на кухню.
— Отведи ее в свою комнату. Готов поспорить, она не высыпалась уже несколько недель, — говорит папа, а после, сделав небольшую паузу, более строгим тоном добавляет. — А потом вернись сюда. Я хочу поговорить с тобой.
Смотрю на Диану и понимаю, что он прав. Несомненно, я тоже приложил к этому руку, обрушавшись на нее со своей нелепой агрессией.
Я киваю ему и осторожно беру ее на руки, прижимая к своей груди.
Она хнычет, прижимаясь сильнее ко мне. Когда я дохожу до своей спальни, я выдыхаю. Прошло три года с тех пор, как мы оба были в этой комнате вместе.
Три долгих года с тех пор, как мы вместе лежали в этой постели.
Дрожащими руками я кладу ее на кровать, позволяя себе полюбоваться ей на секунду дольше, чем нужно.
Боже, как мне этого не хватало — просто любоваться ее красотой. Ее мягкие белокурые локоны окружают голову, как нимб, ее руки сложены под розово-красной щекой, а ее лицо умиротворено. Она прекрасна и я несмел подумать, что нечто подобное может произойти снова, что она будет в моей комнате, в моей постели.