Эстер Уотерс
Шрифт:
Уильям, казалось, был озадачен. Он долго молчал и наконец сказал:
— Ну, если такое дело, то уж не знаю, как мы можем тебе помочь.
— Постой, Уильям. Сара сама не понимает, что говорит. Она пообещает нам не встречаться с ним больше.
— Вы оба такие добрые, а я просто дура, сама знаю. Ведь уж пообещала раз не встречаться с ним и не смогла.
— Ты пока поживи у нас, а потом устроишься на место куда-нибудь за городом, — сказала Эстер. — Там он тебя донимать не будет.
— Да, пожалуй.
— Мне не очень-то интересно выкладывать
— Это мы оба, — сказала Эстер. — Но ты сделаешь, как я говорю, Сара?
— Да, да, все, как ты говоришь, Эстер! — И Сара, рыдая, бросилась в объятия подруги.
— Ну, рассказывай теперь, где ты заложила блюдо? — спросил Уильям.
— Это далеко отсюда. Билл сказал, что знает такое место, где можно отдать в заклад без всякого риска. Он мне велел объяснить, что меня, дескать, прислала хозяйка. Этого будет достаточно, сказал он… Лавчонка где-то на Майл-энд-роуд.
— А ты сумеешь ее найти? — спросил Уильям.
— У нее же есть квитанция, — сказала Эстер.
— Нет, квитанции у меня нет, Билл забрал ее.
— Значит, мы, похоже, стараемся впустую.
— Замолчи, — сердито оборвала мужа Эстер. — Может, ты пожалел денег и хочешь увильнуть от своего обещания — так и скажи, и дело с концом.
— Зря ты такое говоришь, Эстер. Если тебе нужно еще тридцать фунтов, чтобы выкупить у него квитанцию, ты можешь их получить.
Эстер молча бросила на мужа быстрый, исполненный благодарности взгляд.
— Не сердись, — сказала она, — это все мой скверный характер. Но где Билл-то живет, ты знаешь? — спросила она, оборачиваясь к несчастной Саре, которая с убитым видом, бледная, дрожащая, сидела на диване.
— Знаю, Милуорд-сквер, тринадцать.
— Так нечего даром время терять, надо разыскать его поскорее.
— Нет, Уильям, голубчик, тебе туда соваться не надо. Ты выйдешь из себя, и он может тебя ударить.
— Он меня? Да я ему еще покажу, кто из нас чего стоит!
— И слышать этого не хочу! Он не должен ходить с тобой, Сара.
— Брось, Эстер, не дури. Отпусти меня.
Уильям снял с вешалки шляпу, но Эстер стала перед дверью.
— Не позволю! — сказала она. — Не пущу я тебя, и все… Еще подеретесь, чего доброго, а куда тебе с таким кашлем.
Уильяма бил кашель. Он побледнел и сказал, тяжело опершись о стол:
— Дай-ка мне попить, молока налей.
Эстер подала ему чашку. Он сделал несколько медленных глотков.
— Я поднимусь наверх, возьму шляпу и жакетку, — сказала Эстер. — А ты тут занимайся своими ставками. — Уильям улыбнулся. — Сара, ты поняла, — он с тобой не пойдет!
— Ты уже позабыла, что говорила вчера вечером насчет ставок?
— Мало ли что я вчера говорила — это не имеет отношения к делу, а сейчас я говорю, что ты из дома не выйдешь. Сара, ступай наверх, одевайся, и пошли.
Уильям,
А Уильям, поглядывая на расстроенные лица мелких служащих, парикмахеров и официантов из бесчисленных кафетериев и ресторанов, невольно подумал о том, что, быть может, есть среди них и такие, которые поставили на Бена не принадлежащие им деньги.
Эта неудача разрушила все их планы, и даже наиболее осторожным, придержавшим кое-какую сумму про запас, не оставалось теперь ничего другого, как ставить на аутсайдеров в надежде поправить свои дела, если будет крупная выдача.
К двум часам пивная опустела. Уильям в одиночестве дожидался возвращения Эстер и Сары. Ему казалось, что им давно бы уже пора быть дома. Впрочем, от Сохо до Майл-энд-роуд путь неблизкий, и когда в пятом часу Эстер и Сара наконец вернулись, Уильям сразу увидел, что их старания не увенчались успехом. Он поднял откидную доску, и они прошли за стойку и в гостиную.
— Он вчера съехал с квартиры на Милуорд-сквер, — сказала Эстер. — Тогда мы отправились по новому адресу, а оттуда — еще по другому. Потом обошли все злачные места, где он бывал с Сарой, но ничего не сумели про него разузнать.
Сара расплакалась.
— Значит, теперь все, — сказала она. — Крышка мне. Заберут, как пить дать. Сколько придется отсидеть, как вы думаете? Могут они засадить меня на десять лет?
— Я считаю, что тебе остается только одно, — сказала Эстер. — Ступай к своим хозяевам, расскажи им без утайки все, как есть, может, они тебя и помилуют.
— По-твоему, она должна признаться, что заложила блюдо, чтобы поставить на лошадь?
— Ясное дело.
— Это значит еще больше науськать полицию на букмекеров.
— Ничего не поделаешь.
— Не годится, чтобы ее забрали отсюда, — сказал Уильям. — Это может нам здорово повредить… А ей-то ведь все равно, откуда ее поведут в тюрьму.
Эстер молчала.
— Я уйду. Не хочу никому причинять неприятности, — сказала Сара, поднимаясь с дивана.
В дверь просунулась голова Чарльза.
— Вас там спрашивают, сэр.
Уильям поспешил в зал. Через несколько минут он вернулся, вид у него был испуганный.
— Они уже здесь, — сказал он.
Следом за ним в гостиную вошли двое полицейских. Сара негромко вскрикнула.
— Вы Сара Тэккер? — спросил полицейский, вошедший первым.
— Я.
— Вы обвиняетесь в ограблении мистера Шелдона, проживающего на Кэмберленд-плейс, тридцать четыре.
— И вы так вот поведете меня по улицам?
— Можете ехать на извозчике, если согласны заплатить, — отвечал полицейский.