Есть такой фронт
Шрифт:
— На меня не обращай внимания. Ты руководишь операцией, а я посмотрю, на что ты способен. Ведь скоро тебе придется встретиться с опасным бандитом-врагом. Он не чета этому махновцу. Так что учись, дорогой! А Товкач был одним из активных головорезов у батьки Махно. Учти все, продумай и действуй осмотрительно, умело. Когда начнешь операцию?
— Думаю, завтра утром, когда все еще будут спать.
— Согласен.
Получив согласие начальника, Волченко остаток дня и вечер посвятил подготовке. Он подобрал надежных товарищей, проинструктировал их и
Ночь провел неспокойно. Всякие мысли лезли в голову. К четырем часам он уже был в ГПУ.
Старенький «Пакарт» ехал по Харькову в предрассветный час, и никто из жителей не знал, куда и зачем он направляется. Город спал.
Окружив барак, где, по предварительным сведениям, должен быть Товкач-Ткаченко, чекисты осторожно начали подходить. Дверь оказалась приоткрытой. Раздавался храп спящих людей. В бараке было душно. Здесь спали извозчики, приехавшие на заработки в Харьков, крестьяне из соседних сел. Николай подошел к одному, другому, третьему, пытаясь обнаружить Товкача-Ткаченко. Все попытки разбудить изрядно подвыпивших извозчиков не увенчались успехом. Тогда Волченко крикнул на весь барак:
— Вставайте! Конокрад среди вас затесался!
Как ветром сдуло с нар извозчиков.
— Где? Кто конокрад? — посыпались вопросы.
— Ткаченко конокрад. Где он? — сказал Волченко.
— Идемте, мы вам поможем его задержать.
В то время кража лошадей была распространенным явлением, и собственники коней особенно ненавидели конокрадов и делали все, чтобы их задержать. Даже самосуды учиняли. Вот почему клич задержать конокрада моментально подействовал на извозчиков.
— Ткаченко спит в квартире вдовы, в отдельном доме постоялого двора, — прошептал Николаю на ухо один извозчик.
Подходя к двери дома, чекисты увидели, как задернулись шторы на окнах. Хозяева, очевидно, сообразили, в чем дело.
— Откройте, милиция! — потребовал Волченко.
— Не открывай, живым я им не дамся! — услышали чекисты голос из дома.
Медлить было нельзя. На дверь налегли извозчики. Она с шумом открылась. Николай вбежал в дом первым.
— Не подходи, убью! — кричал здоровенный детина, держа в руках топор над головой.
Николай, угрожая наганом, крикнул:
— Брось топор! Руки вверх! Иначе стреляю!
Детина продолжал держать топор. Было слышно его тяжелое дыхание.
— Брось топор! Сдавайся, сдавайся! — кричала хозяйка.
Ткаченко опустил топор и сдался. Когда начали связывать ему руки, он снова, как разъяренный бык, бросился на чекистов. Но ловкий удар в скулу, нанесенный Николаем, утихомирил бандита.
Преступник впоследствии понес наказание за все злодеяния.
Вскоре поезд увозил Николая Волченко на Глуховщину.
— Обстановка у нас в округе сложная, — говорил Николаю начальник окружного ГПУ Михаил Васильевич Тимофеев. — Бандиты, бывшие петлюровцы, белогвардейцы, кулачье, имея много припрятанного оружия, действуют небольшими группами. Банда Ващенко — ведущая. У него около семидесяти бандитов,
— Тяжелые следы оставляют после себя бандиты по селам. Убивают партийных и советских работников, грабят магазины сельпо, поджигают сельсоветы, терроризируют население. При встрече с оперативно-чекистскими группами оказывают вооруженное сопротивление и, пользуясь знанием местности и укрытиями пособников, часто уходят безнаказанно, с небольшими потерями. Учтите также, — продолжал Тимофеев, — и особенности Глуховщины: большие леса, река Десна, а на другом берегу Брянщина, тоже с большими лесами. Бандиты пользуются этим. Переправляются на другой берег и исчезают в лесах. А мы не всегда координируем свои действия с брянскими товарищами. Одним словом, поживете — увидите сами. Действуйте осторожно, но решительно. Через день направляем чекистско-войсковую группу для борьбы с бандой Стегния. Возглавлять ее будет товарищ Ермаков Алексей Сергеевич, наш оперуполномоченный. Вы тоже войдете в эту группу. Кстати, познакомьтесь с данными о Стегние, — начальник положил на стол папку.
В назначенное время оперативная группа, возглавляемая боевым чекистом Ермаковым, выехала из Глухова. Стояла холодная осень. Озера и небольшие речушки замерзли. В группу входили, кроме чекистов, еще несколько милиционеров.
Николай задержался на несколько часов. Он готовился к операции, получил оружие и зимнее обмундирование, изучал данные о главаре банды. Ему стало известно, что в начале 1926 года Стегний был пойман, приговорен к расстрелу, но, сломав в камере решетку, сбежал.
Своих товарищей Волченко догнал в селе Воронеж, недалеко от станции Ворожба. Ехали они с Георгием Георгиевичем Донцом, начальником КРО Глуховского отдела ГПУ, бывшим партизаном. Георгий Георгиевич, сидя в санях рядом с Николаем, говорил:
— Ты, Николай, смотри в оба. Бандиты — коварные. Когда у них безвыходное положение, они идут на все. Но не пугайся. Действуй смело. Стегний очень хитрый, опытный враг. Просто так в руки не дастся. Еще много будет с ним возни. Но нам нужно его перехитрить.
Встретившись с товарищами, Николай убедился, что операция подготовлена тщательно. Остаток дня прошел быстро и незаметно.
На рассвете Николай услышал команду «Подъем!» Выйдя во двор, он увидел всадников и сани в упряжке. В стороне стоял Георгий Георгиевич и беседовал с неизвестным стариком. Николай подошел к ним.
— Бандиты всю ночь пьянствуют в моей хате во главе со Стегнием, — говорил старик.
— А когда же они пришли к вам?
— Еще с вечера. Мы только собирались со старухой ужинать, а они тут как тут. Проклятые изверги избили меня и старуху и выгнали из хаты.
— А сколько верст до вашего хутора?
— Да верст десять будет.
Видно было, что крестьянин очень напуган бандитами и боится их мести. И все же он решил пойти за десять верст, чтобы сообщить об их появлении.