Есть такой фронт
Шрифт:
Пуля впилась в ногу Пасько. Он схватился левой рукой за стену, а правой продолжал стрелять. И тут что-то огненное обожгло живот. Пасько со стоном сполз на пол. Его подхватил Баранов, продолжая вести огонь.
Ожесточенная схватка длилась считанные минуты. На пол рухнул второй бандит… Воспользовавшись тяжелым ранением Пасько, легко раненный в руку Гималей бросился через окно в сад. Его обстреляли. И все же вторично раненному Гималею удалось скрыться тайным ходом.
Боевые друзья уложили Пасько на пальто и до прибытия санитарной машины старались облегчить его страдания, приостановить кровотечение.
Он
— Ну как?
Ему сообщили, что один убит, второй ранен, а Гималей скрылся.
— Того Гималея я на дне моря найду, — горячился Баранов.
— Хозяин подвел. Погубил все. Судить его строго как пособника… Жене обо мне не говорите… — прошептал Пасько и опять потерял сознание.
В страшных муках провел ночь Александр Андреевич. Шла упорная борьба за его жизнь. Всю ночь просидели в больнице опечаленные, с суровыми лицами, его боевые друзья. Они предлагали кровь для переливания, умоляли врачей сделать все возможное, чтобы остался в живых их друг и начальник. Но исход был предрешен…
Не хотелось думать, что Пасько преждевременно уходит из жизни. Ведь он много еще мог бы сделать полезного для народа. Самому же Пасько, когда он приходил в сознание, больно было сознавать, что никогда больше не увидит свою маленькую дочурку, не услышит ее первого слова, не увидит ее первых шагов.
Тридцать два года прожил так, что никто ни в чем не упрекнет. Всегда старался быть достойным своего труженика-отца, потомственного полтавского железнодорожника. Не искал легких путей в жизни, в трудные минуты не прятался за спины товарищей, не кривил душой. Кончил начальную школу, потом ФЗУ, работал мастером мраморного цеха. В 1934 году по решению Запорожского горкома комсомола его направили в Комсомольск-на-Амуре бригадиром каменщиков. Было там нелегко, но энтузиазм и молодой комсомольский задор побеждали все трудности и невзгоды. С 1938 года — в органах государственной безопасности. Здесь нашел свое призвание. В 1942 году осуществил заветную мечту — стал коммунистом. Три года назад назначен начальником райотдела МГБ, избран членом бюро райкома партии. Сердцем и разумом оценил это большое доверие и старался оправдать его…
Вторая рана в живот оказалась роковой. Врачи и друзья сделали все, чтобы вырвать из объятий смерти Александра Андреевича, но не удалось. На второй день перестало биться сердце патриота, отважного чекиста.
7 ноября 1967 года — 50-летие Великого Октября. Вместе с Иваном Семеновичем Барановым мы идем по улицам и проспектам Львова. До чего же хорош он в праздничном убранстве! Нескончаемым потоком идут и идут в ярких костюмах поющие, счастливые демонстранты. Море кумачовых знамен и флагов проплывает мимо трибуны. Ликуют люди, познавшие радость свободного труда и счастья, обретенного в суровой борьбе.
Но не слышит, не видит народного ликования Александр Пасько. Многим таким, как он, не довелось дожить до этого великого праздника. На алых знаменах, на государственном флаге Украины есть частица и их крови, пролитой ради того, чтобы над всем миром было чистое небо, чтобы люди не знали страха, свободно трудились и счастливо жили.
…Недавно мы встретились с Иваном Семеновичем у него в цветнике,
Тем, кто мало знает капитана Баранова, теперь капитана в отставке, кажется несколько необычным, что человек такой суровой профессии и вдруг — незаурядный садовод, искусно выращивающий сотни сортов великолепных цветов.
Однажды Иван Семенович, будто отвечая на это, сказал:
— А у нас есть с кого брать пример. Я много читал о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском и убеждался, какой большой души был этот человек. Как сильно любил он жизнь, людей, природу, как много сделал для спасения тысяч беспризорных ребят! Поразительной силы его задушевные письма к родным, близким, друзьям. У него мы учимся гуманности к людям и ненависти к врагам.
Смотрю на эти чудесные цветы, и в их прелести как бы отражается благородство этого и теперь подвижного, живого, с такими же, как двадцать лет назад, быстрыми серыми глазами, не по годам поседевшего человека.
С большими букетами цветов направились мы на могилу капитана Пасько.
Возлагать букеты на могиле боевого друга Иван Семенович считает своим священным долгом. Приходя сюда с женой Ксенией Николаевной, много лет проработавшей в органах госбезопасности, он мысленно воскрешает образ Александра Андреевича и дарит ему цветы.
По пути на кладбище зашел разговор о Гималее.
— Я свое обещание выполнил, — говорит Иван Семенович. — Гималей исчез из города и начал действовать в одном из районов. Однажды мы узнали, где он скрывается. Выехали туда, но там его не оказалось. Видимо, кто-то успел предупредить. Второй раз мы окружили хату на опушке леса, где он находился. Бандит оказал сопротивление, выпрыгнул в окно и пытался скрыться в лесу. Но далеко не ушел. Смертельно раненный, он упал, как-то нелепо подпрыгнув, будто земля его оттолкнула от себя… В кармане у Гималея, одетого в полувоенную форму, обнаружили военный билет, документы «ястребка» и даже удостоверение на право ношения оружия.
— Врагам не удалось осуществить свои черные замыслы, — заключил Иван Семенович. — Жаль, конечно, очень жаль, что при разгроме бандитов погиб наш боевой друг.
Молча стоим у могилы капитана Пасько. Чувство грусти охватывает сердце. Кажется, мы думаем об одном и том же — об увековечении памяти отважного чекиста. Он того заслужил.
ВАСИЛИЙ ГРАБОВСКИЙ
ДРУЖБА НАВЕКИ
Тихим осенним вечером 21 сентября 1944 года группа советских разведчиков, возглавляемая Павлом Федоровичем Якубовичем, на военном самолете поднялась в воздух. Скоро фронт остался позади. Юго-западнее Кракова, где еще хозяйничали фашисты, самолет попал в сплошное море огня. Била зенитная артиллерия. Летчикам пришлось искусно и умело маневрировать, чтобы вывести машину из опасной зоны.
— Плохо стреляют фрицы, — сказал кто-то из ребят. — Теперь можно считать, что главная опасность позади.