Эссе 2003-2008

Генис Александр Александрович

…покуда в сердце его не хлынула смерть потоком.

Спасти от нее в безнадежной религии варягов не может даже высшая мудрость. Об этом рассказывает история сотворенного из слюны богов Квасира, чье имя восходит к тому же корню, что и наше «квасить».

«Он был так мудр, - пишет в «Младшей Эдде» Снорри Стурлусон, - что нет вопроса, на который он не мог бы ответить».

Однако и ученость не спасла его от страшной участи.

«Квасир, - продолжает Снорри, - захлебнулся в мудрости, ибо не было человека столь мудрого, чтобы мог выспросить у него всю мудрость».

–  Поэтому, - добавлю я, - мы придумали Интернет,

и Квасира можно считать его первым патроном и мучеником.

Мир как дерево. Такая метафора кажется странной только тем, кто к ней не привык. Но в северных мифах вселенная, созданная из трупа великана Имира (его кровь - моря, кости - горы, зубы - валуны), сохраняет антропоморфные черты, которые ей опять норовит приписать новая наука. А дерево ведь и впрямь похоже на человека, во всяком случае, когда он тянется вверх. Поэтому, если забыть о глобусе, удобно верить в мировое дерево, чья вертикаль пронизывает многоэтажную метафизику корней и кроны. Впитывая судьбу из родной почвы, вечнозеленый ясень Иггдрасиль растет, задевая головой небо. Этим дерево тоже похоже на человека.

Не эта ли глухая память об историческом родстве гонит нас зимой из теплого дома? Вернувшись с мороза, мы вносим елку под свою крышу, ставим в красный угол, наряжаем, как себя, и называем праздником.

Больше любого другого я люблю это странное время года. Ничьи дни, когда, умилившись вместе с Америкой Рождеством, мы вступаем в волчью пору декабря. Дождавшись его, я пользуюсь язычеством зимы по назначению. Днем сижу, как Дед Мороз, под елкой. Ночью сплю возле нее, надеясь, что навеянные волшебным деревом сны сбудутся, по исландскому поверью, - так, как я их истолкую.

Александр Генис

20.12.2007

Коммунизм - это Интернет

–  Бабки, - горько сказал мой приятель, который в прошлой жизни и слова такого не знал, - бабки решают все.

–  Ну, не скажи, - заныл я от его категоричности.

–  Хорошо, - рассвирепел он, - назови мне хоть одного человека, которого нельзя купить за деньги.

–  Усама бен Ладен…

Дальше он и слушать отказался. А зря. Потому что я только начал.

Меня бесит отношение к деньгам, ибо оно сегодня такое же оголтелое, как раньше. Сменились только знаки. В мое время деньги считались настолько несущественными, что в учебнике «Политэкономия социализма» отсутствовал раздел «Прибыль». Теперь деньги считаются последним и универсальным аргументом.

–  Теперь и у нас, - объявил мне тот же приятель, - как говорят у вас в Америке, все продается: деньги мера миру.

Конечно, ничего подобного в Америке не говорят и в России - тоже. Миром правят бескорыстные законы любви и ненависти, которые понуждают нас к таким нерентабельным занятиям, как жизнь и смерть. Безоглядный капитализм - такая же умозрительная иллюзия, как коммунизм. Но с последним у меня отношения сложнее.

Я никогда не читал Маркса. Более того, у меня был только один знакомый, который это делал, но он уже умер от старости. К тому же я никогда и не встречал коммунистов, кроме тех, кто себя так называл. Этих как раз я видел - и у власти, и без нее. Мне кажется, что единственное, о чем они еще мечтают, так это вернуть себе персональный автомобиль. Может быть, и СССР, но машина важнее, особенно - с шофером.

Я

очень не люблю коммунистов, потому что они компрометируют небезразличную мне идею, которую я почерпнул из лозунга моего детства: «Коммунизм - это безвозмездный труд свободно собравшихся людей». Ничего лучше этого я ни тогда, ни сейчас представить себе не могу.

Коммунисты к этому не имеют никакого отношения. Они ведь не хотели трудиться, они хотят следить за тем, как это делают другие. Стоять на раздаче, создав узкий проход, чтобы больше ценили. Поэтому прежняя власть не переносила безвозмездного труда, например - самиздата. Поощряя лень и потворствуя халтуре, власть считала диссидентами всех, кто хотел честно трудиться. Например - меня. Я ведь и в Америку уехал только потому, что мне не давали работать дома.

В Америке с этим проще. Возможно, потому, что мистерия труда - идеал богатых. О безделье мечтают только бедные. В раю пролетариата никогда не работают. Ненависть к труду объясняет его происхождение: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». С тех пор, однако, многое изменилось. Труд перестал быть условием существования - принцы научились делиться с нищими, отдавая им добрую половину своих доходов. В Западной Европе, где встречаются династии безбедных безработных, труд из необходимости превращается в завидную возможность.

Так, собственно, и должно быть: всякий труд - привилегия, творческий - роскошь. Он, как и обещал коммунизм, - сам себе награда. Лучше всего об этом знает поколение, которое появилось на свет уже после того, как коммунизм исчез с горизонта. Сама не зная того, интернетская молодежь стала самым успешным - четвертым - интернационалом.

Чтобы оценить мощь этого социального организма, стоит рассказать первую притчу кибернетического века.

В 1977 году математик Роналд Райвист изобрел секретный код, состоящий из 129 цифр. Чтобы подобрать к нему ключ, самые мощные и самые быстрые машины должны потратить 40 квадрильонов лет. Однако Райвист в своих расчетах не учел одного нового фактора - Интернета. Тысячи добровольцев по всему миру разделили между собой задачу, и всего через 17 лет задача была разрешена.

Суть этой истории не в могуществе компьютера, а в новом типе отношений между людьми, вступившими в кибернетическую связь друг с другом. В Америке для них существуют особые задания. Скажем, НАСА предложила любителям астрономии идентифицировать кратеры на снимках Марса для создания подробной карты этой планеты. Университетские профессора нашли охотников вычитывать книги для создания бесплатной сетевой библиотеки классических текстов. Одни энтузиасты ведут «телефонную» книгу Всемирной электронной паутины, другие учат компьютер разбирать нашу речь, третьи помогают ему освоить человеческую логику.

Самый грандиозный проект такого рода - Википедия. Ее изобретатель - Джимми Уэлс - типичный гений электронного века. Застенчивый отличник, заядлый любитель компьютерных игр, поклонник свободолюбивой философии Эйн Рэнд, сторонник анархического социального устройства, Уэлс зачал Википедию на досуге, даже не подозревая, что она станет самым большим сетевым проектом. В англоязычной Википедии, оказавшейся крупнейшим в мире справочным ресурсом, уже более двух миллионов статей. Самое интересное, что когда Джимми Уэлса спросили, в чем конечная цель Википедии, он сказал: «Ни в чем, одна забава».