Эсперанса

Райан Пэм Муньос

— Он поставил перед собой цель, и ему уже семнадцать. Он сам может о себе позаботиться.

Эсперанса не решилась признаться остальным, о чем они говорили в винограднике, — ей было стыдно. Она знала, что виновата в его отъезде. Увидев, как переживает за сына Гортензия, Эсперанса почувствовала свою ответственность за то, что с ним может случиться.

Она пошла к папиным розам и увидела, что первый бутон распустился. Ее сердце кольнуло — ей страшно захотелось побежать и рассказать об этом Мигелю. «Пожалуйста, Святая Дева, — молилась

она, — пусть с ним ничего не случится, иначе я никогда не смогу простить себе того, что ему наговорила».

Эсперанса старалась не думать о Мигеле, много работала и сосредоточила все свое внимание на Исабель. Когда к навесу подвезли первый урожай персиков, она набрала их, чтобы отнести Исабель. Она непременно должна их получить, особенно сегодня.

Когда Эсперанса шла мимо домов, стоявших в ряд, то еще издали увидела ожидавшую ее Исабель. Девочка сидела прямо и чопорно, ее маленькие руки лежали на коленях, а глаза были устремлены на дорогу. Увидев Эсперансу, она вскочила и побежала к ней. Когда она подбежала, Эсперанса заметила следы от слез у нее на щеках.

Исабель обхватила Эсперансу руками и прижалась к ней.

— Я не стала Королевой Мая, — сказала она, рыдая и зарываясь лицом в складки ее юбки. — У меня лучшие оценки, но учительница сказала, что она выбирала не только по оценкам.

Эсперансе страшно захотелось утешить девочку. Она обняла ее и взяла на руки:

— Мне жаль, Исабель. Мне так жаль, что они не выбрали тебя. — Она поставила ее на землю, взяла за руку, и они пошли к дому. — Ты уже рассказала остальным? Своей маме?

— Нет, — она шмыгнула носом. — Их еще нет дома. Мне надо было сходить к Ирен и Мелине, но я хотела дождаться тебя.

Эсперанса вошла с Исабель в дом и села рядом с ней на кровать.

— Знаешь, Исабель, не важно, кто выиграл. Да, ты была бы очень красивой королевой, но это длится всего один день. День проходит быстро, Исабель. Он уже почти закончился.

Эсперанса наклонилась, вытащила из-под кровати свой чемодан и открыла его. В нем осталась только одна вещь — фарфоровая кукла. Она много раз показывала ее Исабель и рассказывала, как папа подарил ей эту игрушку. Кукла немного запылилась, но все равно выглядела замечательно, и глаза ее светились надеждой — так же обычно светились глаза Исабель.

— Пусть у тебя будет что-нибудь более долговечное, чем корона на один день, — сказала Эсперанса. Она достала куклу из чемодана и протянула ее Исабель. — Пусть она будет твоей.

Глаза Исабель округлились.

— О, нет… нет, Эсперанса, — сказала девочка. Ее голос все еще дрожал, а в глазах застыли слезы. — Ведь это подарок твоего папы.

Эсперанса погладила Исабель по голове:

— Думаешь, моему папе хотелось бы, чтобы она все время пылилась в чемодане и никто с ней не играл? Посмотри на нее. Ей должно быть очень одиноко. Она даже запылилась! И посмотри на меня. Я уже слишком взрослая,

чтобы играть в куклы! Люди станут смеяться надо мной, если увидят меня с куклой. А ты знаешь, как я ненавижу, когда надо мной смеются. Исабель, ты окажешь мне и моему папе услугу, если будешь ее любить.

— Правда? — спросила Исабель.

— Да, — сказала Эсперанса. — И я думаю, что тебе стоит брать ее с собой в школу, чтобы показывать друзьям. Я уверена, что ни у кого из них, даже у Королевы Мая, нет ничего красивее.

Исабель укачивала куклу. Ее слезы высохли.

— Эсперанса, я столько молилась, чтобы стать Королевой Мая.

— Божья Матерь знает, что королевой ты бы стала только на один день, а кукла будет твоей всегда.

Исабель кивнула и слабо улыбнулась:

— А что скажет твоя мама?

Эсперанса обняла ее:

— На этой неделе я встречаюсь с врачом. Если он мне разрешит, то я спрошу у нее сама. Но я знаю — мама будет очень гордиться тем, что кукла принадлежит тебе. — Улыбнувшись, она достала сумку с персиками. — Я тоже терпеть не могу спаржу!

Эсперанса и Гортензия ждали в кабинете доктора. Гортензия сидела, постукивая ногами по полу, а Эсперанса ходила взад-вперед, рассматривая дипломы, висевшие на стенах.

Наконец дверь распахнулась, и появился врач. Он быстро подошел к своему письменному столу и сел.

— Эсперанса, у меня хорошие новости, — сказал он. — Здоровье твоей мамы улучшилось. Через неделю она сможет покинуть больницу. Она еще немного страдает от депрессии, но, думаю, ей поможет твое присутствие рядом. Ты должна помнить, что, когда она вернется домой, ей нельзя будет ничего делать. Понадобится время, чтобы восстановить здоровье и набраться сил. Все еще есть возможность рецидива.

Эсперанса одновременно засмеялась и заплакала. Мама вернется домой! В первый раз за пять месяцев — столько времени прошло с тех пор, как она попала в больницу. Эсперанса вздохнула с облегчением.

Доктор улыбнулся:

— Она спрашивала о своих спицах для вязания и пряже. Если хочешь, можешь сейчас с ней посидеть несколько минут.

Эсперанса побежала по коридору в мамину палату. За ней едва поспевала Гортензия. Они нашли маму сидящей в постели. Эсперанса обвила ее шею руками:

— Мама!

Мама обняла ее, а потом посмотрела на дочку:

— Ах, Эсперанса, как же ты выросла! Как ты повзрослела!

Мама все еще была очень худой, но уже не выглядела такой слабой. Эсперанса потрогала ее лоб — жара не было.

Мама засмеялась. И хотя смех этот еще не был прежним маминым смехом, Эсперанса обрадовалась.

Гортензия сказала, что цвет ее лица стал лучше, и пообещала купить еще пряжи, которая будет лежать дома и ждать маминого приезда.

— Твою дочь не узнать, Рамона. Ее все время зовут работать под навесом, теперь она умеет готовить и ухаживает за малышами, как родная мать.