Если
Шрифт:
Люди жили своей жизнью вокруг меня, а я жил как призрак, бродя по улицам ЛА.
Хотя это странно, как среди серости депрессии и нищеты, свет может сиять сквозь щели.
Этим светом была девушка. Когда я был на Скид, она проходила в разные часы дня. Обычно я проводил все время внутри своей головы, отключаясь от мира, но когда я слышал ее смех или голос, у меня не было выбора, кроме как обратить внимание. Я не хотел использовать слово «взволнованный», но я бы солгал, если бы сказал, что знание того, что она пройдет мимо меня не приводило меня в это состояние.
Обычно она была с парнем,
У меня был способ восприятия мира, который отличался от других людей. Это был подарок, который я лелеял, но когда я отказался от своей старой жизни, я отказался и от него тоже. И все же эта девушка была необычной, с ее темно-рыжими взрывными кудрями. Когда ветер поднимал их, они развевались за ней как языки пламени на колеснице. Ее длинные ноги, ее добрые карие глаза, ее полные губы, ее веснушки на слегка загорелой коже, она была лучшим из того, что могла предложить природа. Смесь всего прекрасного, что может быть в женщине. Но меня беспокоило то, чего не видели все остальные.
Вокруг нее всегда был ореол лавандового цвета, то, как ее смех мелькал перед моими глазами и отправлял волны тепла от моей шеи к кончикам пальцев, где я чувствовал ворсистость, как у уютного одеяла. Мой мир был бесцветным и тусклым более года, как и все остальное, но она была ходячим сиянием.
Я старался не смотреть на нее, когда бы она ни приходила с ее другом, но это было невозможно. Как ты мог не смотреть на человека, который сияет, кто заставляет запах мочи на Скид-роу превратиться в что-то пахнущее как духи?
Это девушка, простыми действиями, как пройти мимо и улыбнуться, вынуждала меня вернуть подарок, от которого я отказался. Она была как кусок торта, кинутый в лицо тому, кто был на диете. Каждый раз я бросал его обратно. Иногда желание схватить гребаный кусок и влепить в свое лицо было таким сильным, что я должен был оставить свой пост на Скид и немного побродить. Вернуться в мир более обычных красок. Мир, где я пробовал еду, слушал музыку и мог ощущать на своей коже то, что трогал своей плотью.
Девушка не знала о моем существовании, и это было идеально. У меня не было шанса узнать ее, и мне это нравилось.
2 глава
Бёрд
СКИД-РОУ — слово синоним уныния и разбитых мечтаний, тем не менее, я должна была попытаться пройти через нее, чтобы достичь своих. Всякий раз, когда я проходила, то пыталась смотреть прямо вперед, не признавая свои страхи и сомнения о своем переезде в ЛА. Так много их существовало во внешнем мире, и я не нуждалась в том, чтобы свалить их на себя.
И так же, как Скид-роу разбивает идеальную картинку солнечных пляжей и домов на холмах, которые представляешь себе в Лос-Анджелесе, тот факт, что мой изъян препятствует моим шансам получить работу, стал отрезвляющим реальность, вскоре после моего приезда.
Мой путь домой через Скид-роу, так же известной как 5-ая, был как прогулка через огромную метафору. Иногда казалось, будто мои родители хотели, чтобы
Тем не менее, несмотря на то, как упорно я пыталась смотреть вперед, не допуская напоминаний отчаяния, я всегда замечала этого парня: одинокий, тихий, сгорбившийся, всегда смотрит вниз, как будто ему плевать на окружающий мир. Я могла поклясться, что чувствовала, как он наблюдает за мной, но всякий раз, когда я специально перемещала свой взгляд, он опускал свой. Неважно стоял он или сидел, его глаза были сосредоточены на земле. Мы никогда не говорили, мы никогда не пересекались взглядами, но я всегда знала, что он там, и у меня было чувство, что он всегда тоже меня видел. Он не был на своем месте каждый день.
Я могла видеть его в течение нескольких дней или недель подряд, и затем он мог исчезнуть. Через некоторое время он снова появлялся, как будто никогда не уходил. Казалось, что он всегда носил одну и ту же белую футболку, потускневшую из-за дней ношения на улице, джинсы с дырками, под которыми виднелась его кожа, и ботинки, чьи тонкие подошвы говорили о бесчисленных путешествиях. Несмотря на бороду, я могла сказать, что он был молод. Слишком молод, чтобы сдаваться.
Мы были просто двумя людьми, никак не связанными, за исключением одной и той же улицы, которую мы время от времени делили на несколько минут.
То есть, это было до вечера, когда я шла одна от автобусной остановки, вместо того, чтобы взять такси.
Я проделала половину пути до дома, чувствуя себя менее тревожно с каждым шагом приближения к месту назначения. Аллея была тихой. Большинство бездомных были под их самодельными навесами или мрачно сидели в тени. Я прошла мимо случайного прохожего, который также совершал короткую прогулку через ад из своей относительно комфортабельной жизни. Затем я заметила что-то боковым зрением. Это было прямо на том месте, где обычно был тот парень. В темноте я не могла понять, что происходит, но слышалось шарканье и подозрительное бормотание. Казалось, что-то было не так.
На чистом инстинкте (и наивности) я подкралась, чтобы лучше рассмотреть. Вот тогда-то я и увидела, что мое предчувствие в какой-то степени было верным. Два человека окружили парня, мимо которого я проходила сотни раз, толкали его, смеялись, издевались над ним. Он стоял неподвижно, руки в карманах, взгляд, как всегда, опущен в землю
— Возьми эту гребаную сумку, — сказал один из них.
Я даже не думала. Я просто видела, что кто-то нуждается в помощи. Если бы я просто продолжила свой путь, ничто бы не побеспокоило меня. Ну, я собиралась свести это все на нет.
— Эй-эй! — крикнула я. — Оставьте его в покое!
Темные фигуры перестали двигаться, переключив свое внимание на меня.
— Как насчет того, что ты не будешь лезть не в свое дело, сука! — крикнул один из парней, ринувшись ко мне. Второй злоумышленник остался позади с их первоначальной жертвой, прижимая его к стене.
Мой рот начал действовать задолго до того, как мой мозг разобрался в ситуации, и прямо напротив меня оказалось рычащее лицо. Рубцы осыпали кожу грабителя под его темно-синим балахоном. Он был дерганым, скорее всего наркоман, и его нервозная энергия не давала ему оставаться спокойным.