Если женщина хочет...

Келли Кэти

Было без десяти пять, когда в ее рюкзачке зазвонил мобиль­ник.

– Где эта зараза? – прошипела Николь, разыскивая взглядом рюкзак. – Да! – бросила она, нажав на кнопку.

– Привет, Николь. Это Дариус Гуд из «Титус Рекорде». Николь выпрямилась. Плевать ей на Синклер!

– Что вы хотели мне сообщить? – небрежно спросила она. Дариус не мог скрыть волнения.

– Не могли бы вы приехать завтра и встретиться с моим бос­сом? Я знаю, вам пришлось долго ждать, но Сэм Смит была очень занята. Кстати говоря, ей тоже понравился ваш голос.

– Правда? – расцвела Николь. – Во

сколько?

– Может быть, к десяти?

– Годится. А вы там тоже будете?

– Можете не сомневаться. Ведь вы моя, – сказал Дариус и сразу спохватился: – То есть… я открыл вас, нашел… ну, вы по­нимаете, что я имею в виду.

– Понимаю, – хрипловато ответила Николь. – Буду ждать с нетерпением.

Она дала отбой и победно улыбнулась Шарон.

Николь расстегнула три верхние пуговицы темно-красного платья в обтяжку, купленного накануне в «Некст». К нему при­шлось купить дорогие кожаные ботинки до колена. «Но для этого и существуют кредитные карточки», – думала она, пока продав­щица смотрела на бирку с ценой.

Шарон пошла на неслыханную жертву и принесла сумочку от Прада, любимую игрушку своей старшей сестры. Вечером сумку нужно было вернуть на место, иначе Тина ее убила бы.

– Ты выглядишь на миллион долларов, – завистливо вздох­нула Шарон, увидев подругу в полных доспехах.

Сейчас Николь сидела в вестибюле «Титуса», представлявшем собой просторное помещение с затемненными стеклами, и пыта­лась без священного трепета смотреть на модно одетых людей, сновавших взад-вперед и громко разговаривавших по мобильни­кам или друг с другом. Мимо прошла роскошная женщина с пла­тиновыми волосами, одетая в потертые кожаные брюки от «Ди энд Джи». В руке она держала органайзер последней марки. Ни­коль хотела спросить регистраторшу, кто эта женщина и чем она занимается, но тут появился Дариус, а ей не хотелось выглядеть в его глазах деревенщиной.

– Привет, – спокойно сказала она, как будто привыкла сидеть в приемных звукозаписывающих компаний и ждать, что ей пред­ложат контракт.

– Привет, – ответил Дариус.

Николь окинула его взглядом. Дариус выглядел еще лучше, чем в прошлый раз. Его светлые волосы были модно подстриже­ны, он улыбался весело и дружелюбно, словно собирался отыс­кать в Гайд-парке солнечное местечко, лечь на травку рядом с Николь, пить вино и смотреть ей в глаза.

– Потрясающая прическа! – с восхищением сказал он. Польщенная Николь улыбнулась. Черта с» два Дариус когда-нибудь узнает историю этой прически!

Однако когда Дариус повез Николь на пятый этаж, уверен­ность девушки в себе поколебалась.

– Так много народу? – спросила она, мечтая закурить.

– Да. Все хотят познакомиться с вами. А потом, возможно, мы поговорим с Сэм наедине. Она строгая, но справедливая, так что не бойтесь. Ей очень нравится ваш голос.

– Вы это уже говорили, – напомнила Николь, пытаясь не сту­чать зубами. – Но что это значит? Что будет дальше?

– Это значит, что, если Сэм согласится, мы подпишем с вами контракт, после чего вы отправитесь в студию и поработаете с композиторами и звукорежиссерами. Если все пройдет хорошо, мы выпустим несколько синглов и будем

надеяться на альбом.

– Дело в том, что у меня не так уж много песен, – сказала Ни­коль. – Я написала несколько штук, но они так себе. – Следова­ло быть честной. Ночью она составила список своих опусов и пришла к выводу, что все они никуда не годятся.

– Послушаем. Но если они не подойдут, не отчаивайтесь. Боль­шинство артистов не пишет музыку самостоятельно, – успокоил ее Дариус. – Все нормально. У вас есть голос, а это главное. – Он не стал добавлять, что «Эл-Джи-Би-Кей» имеет на Николь большие виды, потому что уже две молодые британские певицы, на которых компания делала ставку, потерпели фиаско. Студии требовалась свежая кровь. Если Николь не обманет надежд и бу­дет иметь успех, они сойдут с ума от радости. Впрочем, время по­кажет.

– Почему вы все время говорите «артисты»? Дариус пожал плечами:

– Так у нас называют певцов и музыкантов.

– Артисты… из погорелого театра, – пошутила Николь.

Но в большой, современно обставленной комнате, которая была в десять раз наряднее кабинета директора «Копперплейт», ей стало не до шуток. За длинным столом сидели еще более ши­карно одетые люди и внимательно смотрели на нее. Во главе сто­ла Николь увидела ту самую платиновую блондинку и ахнула, а затем сделала глубокий вдох. Это ее шанс! Ну что ж, сейчас она им покажет.

– Фантастика! – сказала Сэм Карен Сторин, когда Дариус с Николь вышли из комнаты. – Кроме всего прочего, она умная девочка и знает, чего хочет.

– И потрясающе хороша собой, – вздохнула Карен. – Она могла бы быть моделью. А поскольку она еще и одарена музы­кально, думаю, нам с ней предстоит долгий путь.

– Надеюсь, – с чувством ответила Сэм, – потому что мы ух­лопали уйму денег на «Денсити», но я чувствую, что с ними у нас долгого пути не получится. Чтобы компенсировать затраты на этих парней, нам нужен верный хит.

Кабинет Сэм Смит был очень похож на свою хозяйку: такой же безукоризненный, деловой и без всяких украшений. Здесь не было ни фотографий детей, ни горшков с растениями, ни акваре­лей; только кресла вокруг стола для совещаний, огромный пус­той письменный стол и платиновые синглы на стенах. «Этой Сэм палец в рот не клади», – решила Николь. Маленькая, стройная, в дорогом элегантном сером костюме, Сэм была очень привлека­тельной и дружелюбной, но сразу становилось ясно, что она видит вас насквозь. Это и нравилось Николь, и пугало одновременно.

– Ну, что вы об этом думаете? – спросила Сэм, когда все трое сели за стол.

– Честно говоря, я немного занервничала, когда услышала об учителях пения, хореографии и всем прочем…

– Это хорошо, что вы нервничаете, – к удивлению Николь, ответила Сэм. – Пение – дело серьезное. Вам придется оставить работу, заниматься с преподавателями пения, хореографами и звукорежиссерами, находить с ними общий язык, однако нет ни­каких гарантий, что из этого выйдет толк.

Николь заморгала.

– Вы получите аванс в счет будущего гонорара, но если ниче­го не получится, мы с вами распрощаемся. Это жесткий бизнес, Николь, и я не хочу, чтобы вы бросались в него с закрытыми гла­зами.