Если замерзнет ад
Шрифт:
— Хаммерсмит, прекратите, — сказал наблюдавший за игрой Эскью. — Умейте достойно проигрывать.
Хаммерсмит осёкся, пробурчал что-то невразумительное и отчётливо произнёс:
— Семь без козырей.
— Что ж такое, мистер Хаммерсмит? Как это вы так сумели забыть, что до этого было восемь червей.
Хаммерсмит вскочил и заорал так, что зазвенели стекла:
— Хватит! Я не собираюсь больше играть с шулером!
— Вы ошибаетесь, Хаммерсмит. Я не умею засылать пакеты, выдёргивать карты, подменять на краплёные, как
Хаммерсмит побагровел и, сузив злобно глаза, хрипло бросил:
— Встретимся в суде.
Он развернулся, чтобы уйти, но наткнулся на Эскью, который сухо сказал:
— Мы должны проверить то, что сказал молодой человек.
— Вы не имеете права меня обыскивать! — завизжал Хаммерсмит, пытаясь вырваться из рук. — Хорошо! Проверяйте, — неожиданно согласился он, сняв пиджак и тряся его над столом.
Роджер увидел, как молодой человек аккуратно взял из его рук пиджак Хаммерсмита, засунул руку в карман и, отогнув подкладку, показал потайной кармашек.
—Вы подложили мне колоду! — заверещал Хаммерсмит.
Мигнул свет, раздался душераздирающий звук, будто разрывали сотню кусков материи. В потолке образовался овал, уходящий куда-то в бесконечность, переливающийся всеми цветами радуги. Откуда выпрыгнул человек в рабочем комбинезоне, увешанный оружием, с дробовиком в руках. Уселся в кресло и положил, скрестив, ноги на стол. В других частях зала тоже образовались овалы, из которых высыпались существа, похожие на вылезших из могилы покойников. Они были в грязных, замусоленных костюмах, с рожами, похожими на восковые маски, поплывшими от жара, искажённые безумным весельем. Гнусно гогоча, они расселись на потолке и стенах.
— Я вижу, как вы рады моему приходу, — сказал человек, бросив взгляд на лица посетителей. — Развлекаетесь. И все без меня. Быстренько, все кошельки на стол.
Понаблюдав за действиями своих жертв, он молниеносно оказался рядом с Камиллой, схватив её за талию, проговорил:
—Камилла, цыпочка, не хочешь развлечь меня?
Посадив на колени, начал грубо лапать, заставляя вздрагивать от отвращения. Никто не пошевельнулся, чтобы защитить её. Лицо Райзена представляло собой абсолютно бесстрастную маску.
—Эдвард, не смейте этого делать! — прошипел Роджер, заметив, как рука его спутника скользнула к заднему карману брюк. Но тот и не подумал послушаться.
—Оставь её, мерзавец.
Главарь с кривой ухмылкой взглянул на дуло револьвера, замаячившее перед носом и вдруг закинув голову, расхохотался. Он сделал незаметный жест рукой, револьвер какой-то невидимой силой вырвался из рук противника и отлетел в сторону. Парочка мерзких существ, спрыгнув с потолка, мгновенно оказались рядом, схватив молодого человека под руки. Бандит, оттолкнув Камиллу, вскочил с места. Гадливо ухмыляясь, похлопал по щеке врага,
— Эдвард, я так рад тебя видеть. Ты что-то сказал? Не хочешь повторить? Почему же ты молчишь? Язык проглотил?
Сверкнула молния, электрический разряд пронзил уродов. Они рухнули наземь, как подкошенные сзади молодого человека.
Главарь съёжился, затрясся мелкой дрожью, заметив, как освободившейся враг, так эффектно расправившийся с двумя уродами, нехорошо улыбаясь, потирает браслеты, только что продемонстрировавшие свою потрясающую мощь.
Раздался треск, бандит со своими подручными мгновенно исчезли в образовавшихся порталах.
***
— Не думал, что встреча с вашим прежним хозяином так встревожит вас, — произнёс Роджер задумчиво. — Вы говорили, что не встречались с ним раньше.
Они возвращались домой. Откинувшись на спинку сиденья роскошного авто Роджера, его спутник лениво крутил руль. Теперь он выглядел несколько иначе, модная причёска разлохматилась, с его лица будто сошёл лоск.
— Не встречался. Но теперь я понял, кому принадлежал этот мерзкий фальцет, который повторял: «Всыпьте ему ещё. Всыпьте так, чтобы он не мог ни встать, ни сидеть». Ненавижу. Если бы вы не вмешались, свернул бы его жирную шею!
— Скажите, дорогой мой, вы подвергались сексуальному насилию на его заводе?
— Слава богу, нет. Они не успели. Но я был на волосок от этого. Если бы это произошло, я бы с вами не разговаривал.
— Вот как?
— Я бы застрелился или повесился. Смотря, что нашёл бы быстрее – верёвку или револьвер.
— Это для вас так неприятно?
Фрэнк нахмурился, бросив на Роджера напряжённый взгляд.
— Это самое страшное для любого мужчины.
Роджер чуть заметно усмехнулся.
— Роджер, вы не думаете, что меня разоблачат? Американское произношение?
— Не кокетничайте. У вас почти безупречный британский выговор. Я был удивлён, когда вы сказали, что родились в Штатах.
— Я хотел быть музыкантом, точнее вокалистом, джазовым. Брал уроки у преподавателя, избавлялся от провинциального акцента, оттачивал фразировку, ну знаете, как у Фрэнка Синатры.
— Я предпочитаю Бинга Кросби, — перебил его Роджер.
Фрэнк чуть заметно усмехнулся.
— Ваши уроки, Роджер, мне тоже сильно помогли. Я вам очень благодарен за всё.
— Благодарите не меня, а Юргенсона, — сухо проговорил Роджер. — Он просто волшебник. Какой безжалостностью нужно обладать, чтобы отравить человека этиленгликолем? Они вас обманули, у них не было противоядия. Лишь надеялись, что через некоторое время у вас наступит эйфория, вы почувствуете себя лучше. И возможно выживете. Но ваш ослабленный организм не дал бы вам ни одного шанса. Вас спасло только то, что Юргенсон обладает уникальной лабораторией. И смог провести полную очистку вашего организма.