Если я так решила...
Шрифт:
Рудольф стоял на крыльце отеля и обернулся на стук моих каблуков по расчищенной мостовой.
– Добрый день, Даша!
– Привет! Давно ждёшь?
Он улыбнулся:
– С тех пор как ты уехала.
Я неудержимо покраснела.
– Оу, Даша, прости, я забыл, что девушки так сильно смущаются!
– Он неотрывно смотрел на меня, - и так хорошеют при этом!
– Очень весело, - проворчала я, окунув варежки в снег и прижимая к щекам.
– Согласен!
– Посмотрим, кто будет смеяться последним!
– мы
Нам надо было проехать всего пару остановок, и я сильно пожалела об этом, стоя рядом с Рудольфом. От него хорошо пахло лимонно-древесным ароматом, таким надёжным и тревожащим одновременно, что хотелось прижаться и стоять так, вдыхая, на протяжении всей ветки метро и ещё небольшой вечности.
"Держи себя в руках, Дашка!"
В заново отштукатуренном здании недавно открыли теннисный и бильярдный залы, прилегающие к кафе-бару. Мы здесь уже бывали с однокурсницами и приятно порадовались соотношению: удовольствие - затраты.
Я переобулась в гардеробной и вошла в теннисный зал в свободной футболке, выпущенной поверх джинсов, с высоко забранными в хвост волосами и в любимых кроссовках. Рудольф уже играл с мячиком, подбрасывая его ракеткой. Он так же был в джинсах и футболке. Я всерьёз начала подозревать его небольшой чемоданчик в бездонности.
За соседними столами уже вовсю играли, по залу хаотично перемещались болельщики.
Какое-то время мы разминались, аккуратно перебрасывая мячик.
– Начнём?
– я зловеще прищурилась.
– Если мадемуазель не устала, - галантно поклонился он.
И мы начали, и это было здорово! Мы оба ни разу не профессионалы, примерно на одном неплохом любительском уровне, но боролись за каждую подачу азартно, с выкриками "ха!", хватаниями за голову, поддразниваниями и обманами.
Часа нам хватило, больше я не стала заказывать. Мы прошли в кафе, некоторое время баловались с переводом меню, мучая официантку, которую я в итоге отослала с заказом блинчиков с мясом и глинтвейна (в предыдущее посещение именно это было опробовано и признано отличным).
В зале включили большой навесной телевизор с трансляцией какого-то футбольного матча. Рудольф тут же спросил меня, кто играет. По словам комментатора, это были российские команды из разных городов. Мой кавалер отвернулся от экрана и сознался в большой любви к футболу, рассказал, что в школе играл в городском клубе и даже хотел стать футболистом.
– О! Ты был бы неотразим в костюме красно-оранжевых тонов*!
– я изобразила восторг (флаг Германии черно-красно-золотистый).
– Только это и остановило меня, уже гораздо позже узнал, что форма футболистов белого цвета, но было уже безнадёжно поздно, - развел руками Рудольф, напугав подходившую с нашим заказом официантку, - оу, сорри.
Со своей порцией блинчиков я быстро расправилась и с удовольствием прихлёбывала горячий глинтвейн, поданный в толстенных кружках.
–
– Рудольф поднял на вилке кусочек блинчика.
– А спрашивай!
– Почему Планетарий, каток, теннис? Почему это?
– он выразительно указал на тарелку.
– Ты хочешь куда-то в другое место? Другую еду?
– Нет. В этом и вопрос. Мне всё нравится. Но когда мне ваш шеф предложил услуги сопровождающего, я ожидал, что меня будут водить по музеям. Красная Площадь, Третьяковка, балет, рестораны, возможно, клубы.
Я засмеялась:
– Я ещё пока очень неопытный сопровождающий. Честно говоря, ты первый иностранец, которого я встретила, так что можешь просить у Матвея Николаевича большую скидку за то, что я тебе не показала балет. А Красную Площадь действительно стоит посмотреть, ты прав. Съездим завтра?
– Съездим.
И только когда мы покидали это уютное кафе, он мне напомнил:
– Ты так и не ответила на мой вопрос, Даша.
– Ну, я-то вообще тебя хотела тащить за город кататься на лыжах, - отшутилась я, - но не решилась предложить такому элегантному джентльмену.
На этом выяснения, к счастью, прекратились.
В понедельник Рудольф представил мне список предстоящих дел. Увы, мой дар не дал мне смухлевать - всё необходимое мы нашли в рекордно короткие сроки. При малейшей попытке стопорнуть ход событий, хотя бы притормозить мне становилось так плохо, что я быстро отказалась от этой идеи. Оставалась одна надежда, что дядя придержит Рудольфа подольше, но и у них всё сладилось на удивление скоро.
Номер был оплачен до обеда девятнадцатого. Все дела были завершены восемнадцатого. Рудольф выразил дяде благодарность и мне сказал несколько раз, что не ожидал такого темпа и потрясен. "Как же ты не понимаешь!
– хотелось закричать мне, - ты улетишь, и я тебя больше не увижу!". Но я молчала.
В эти дни меня сжигало желание просто взять его за руку, хотя бы в перчатке, почувствовать силу пожатия, запомнить не только глазами. Когда мы ходили пешком, я тихонько просовывала ладошку на сгиб его руки, стараясь быть невесомой и оправдываясь скользкими тротуарами. Однако я так ни разу не поскользнулась.
Рудольф решил остаться на сочельник Крещения. А я решила быть милой, радостной, счастливой в эту последнюю ночь вместе, смеяться и шутить так, чтобы нам обоим запомнился этот праздник.
Глава 8. Крещенье
Хотя я предупредила Рудольфа о сильных морозах на Крещенье, но захватила из дома на всякий случай тёплую шаль. Много места она не занимала, а грела как печка.
Места, где будут проводиться купания, я заранее прогуглила, и теперь мы праздными туристами наблюдали за воодушевленными людьми, ныряющими в освященную воду. Администрация обеспечила мостки, горячий чай и, конечно, присутствие полиции.