Если я останусь
Шрифт:
– Я же обещала, что больше не буду, отца это не вернет, да и муж, – осеклась, черт, – Амирана тоже. Нам надо жить дальше, отчеты по маме хорошие, мне незачем горевать, – закусила губу и отвернулась к панорамным окнам с блестящим видом на Милан, чтобы не расплакаться в очередной раз.
Теплые руки коснулись моего живота, он окружил меня собой, своим теплом, заботой, – эй, малыш, все правда хорошо?
– Да, я прилечу и перееду сюда с Матвеем, обещаю, – люблю гладить его по рукам с черным тату, на них практически не видно чистой кожи.
– Лан, давай сведем эти шрамы, – прошептал,
– Нет, я хочу чтобы они всегда напоминали мне о том, кто я есть и кого я потеряла, – отрезала.
Мне казалось ,что эти четыре шрама на спине единственное, что связывало меня с прошлым, связывало со мной настоящей, вру, это единственное, что связывало меня с Амираном.
– Ох девочка, – прорычал, – я сделаю все, чтобы ты задышала полной грудью, – уверен черт, не поспоришь, он и так делал многое.
Повернулась к нему, все еще находясь в теплых руках, – ты знаешь, что для этого нужно сделать.
– Я не возьму его бизнес на себя, он только твой, – жестко определил, нападая на мои губы в жадном горячем поцелуе, щекоча своей бородой, от чего я смеялась.
– Давид, Лана! – из гостиной послышался голос Петрова.
– Что они тут делают? – удивилась, потому что парни должны были еще работать, только вечерело.
– Они привезли пиццу милая и вино, – смеялся мужчина, натягивая джинсы и серую футболку с открытыми рукавами.
– Ты не перестаешь меня радовать и удивлять и спасибо за это, – поцеловала его в губы и пошла в просторную белую ванную, улыбаясь от смеха моих ребят в гостинной.
Плачу в очередной раз стоя под душем, как оголенный нерв. Вытаскивать мощную машину, которую оставил мне Тваури больше нет сил, потому что в каждом решение этой фирмы он, его рука, его взгляды, каждой бессонной ночью за отчетами и проверками я восхищалась уму этого мужчины, поглаживая кольцо на своей груди, которое хранила в ящике стола под замком. Нужно просто набраться сил и смелости и продать все и не возвращаться, но как?
Такие вечера всегда меня отвлекали, здесь все мои беззаботные мальчишки, а скоро к ним присоединится и Руслан и я буду врать себе первое время что все как прежде, а потом смирюсь с потерей, угомоню свое ноющее сердце и приму человека, который меня во всех смыслах спас, даже от самой себя. все они мои спасители. Вышла на кухню, но засмотрелась ночным небом и прошла на террасу, господи, как все быстро изменилось.
– Когда улетаете? – спросил друг, прикуривая сигарету.
– На следующей неделе, как Русу передам часть обязанностей, – даже нет смысла спрашивать откуда он знает.
– Зачем? – его лицо исказилось от боли и грусти.
– Я хочу Яр, хочу почувствовать его последний разочек, – до боли закрыла глаза, чтобы не дать слезам вырваться наружу.
– Господи, Мир? – обнял меня, – ты не сорвешься? Хочешь я с тобой полечу?
– Нет, все будет хорошо, не стоит. У тебя столько крупных проектов, а я достаточно сильная девочка, – рассмеялась, смотря как Давид с улыбкой смотрит на нас.
– Как думаешь, он не ревнует? – прошептал Яр.
– Думаю этот Арес настолько в себе уверен, что нет, единственный его конкурент мертв, – это жестко, но эта правда которую
– Удачливее самого беса, а ты не думала, ну…
– Я проверяла, нет он не причастен, – перебила.
– Маман, мы правда будем тут жить? – в нас врезался Матвей.
– Да, как вернемся из нашего путешествия, – потрепала его по волосам.
– Так, Петров, ты берешь парня на съемки ню?
Друг отскочил от нас, – все мне пора, оставляю вас тут, – как же я люблю эту улыбку, ловила каждый момент, смеясь.
Глава 4
Все дни до отъезда провожу на работе, рассказывая Руслану как все устроено. Он сразу занялся охраной, проверяет всех сотрудников от уборщиц до директоров. Вцепился как цербер, проводя сутки напролет в своем новом большом кабинете. Договорились выпить пива все вместе после моего приезда. Кажется, что он единственный понимает сполна мою боль, особенно когда речь заходит об Амиране, а в стенах офиса без этого никуда.
В субботу собрала наши вещи в чемоданы от LV, которые мы купили с Петровым. Это первая моя покупка в Италии, тогда я бредила возвращением на родину, но когда папа умер эта идея перестала быть реальностью.
На глаза попался край фотографии, которую спрятала четыре года глубоко в белом платяном стеллаже, за костюмами, которые не планировала носить ввиду отсутствия отпуска. С опаской отодвинула оставшиеся вещи, убрала коробки и сдернула белую простынь.
– О Боже, – дыхание перехватило, – мой муж, – провела кончиками пальцев по холодному стеклу, садясь рядом, рассматривая черно-белое фото с диким трепетом в груди, ощущая миллионы бабочек,которые вот вот разорвут мою грудную клетку на части.
– Лан, – теплая детская рука легла на мое плечо, – ты скучаешь по этому мужчине?
– Да, Мот, скучаю, – заметила, что слез совсем нет, только легкая дрожь.
– Мы к нему летим? – сел рядом рассматривая фотографию, на которой мы абсолютно счастливы, смотрим друг на друга, его глаза светятся словно он победил весь мир, а мои словно я обрела этот мир.
– Нет, парень, его больше нет, – призналась ловя сердцем отголоски боли.
Никогда мы не говорили о нем и о том, что произошло тем вечером. Мальчик практически ничего не помнит и это к лучшему. Первое время он долго звал папу, мы спали вместе год, он даже ходил со мной на работу, потом его часто забир Яр, через год подключился Давид. Матвей всегда жил в гуще событий самостоятельно решая чем увлекаться, с кем дружить, кому доверять, так и выкарабкались.
– Мам, не грусти хорошо, у нас есть Давид, он крутой мужик, – упал головой мне на грудь, господи как же я люблю его запах, перебирать его волосы, слышать его смех.
– Да, спорить не буду, Давид Робертович бесспорно крут, – рассмеялась. Нашу идиллию прервал звонок в дверь.
– Я открою, это наверно он, – сын подскочил и понесся к двери. В своем смешном летнем костюме с гавайским принтом.
У меня секунда, чтобы вернуть все на свои места. Дернулась от испуга, словно меня поймали за преступлением.