Если я останусь
Шрифт:
– Насколько я знаю, Бес с ним был в деловых отношениях, – пожимает плечами, – но хрен этого мужика знаешь, с ним все старались быть в деловых отношениях, – психует, хрустя пальцами.
– Извинюсь, так уж и быть, что им надо послать, цветов? – хлопаю ладонью о столешницу.
– Славка, ты должна понимать, что Тугушев не имеет право влезать в сделку, там будем только мы с тобой, – дергается, нервничает.
– Да хер с ним, прорвемся, – отпускаю все на самотек, все что могла я уже НЕ сделала, – где будет проходить? В Милане я надеюсь?
Пожал
– Я дочь честного мента, должна участвовать в этом террористическом акте, твою ж мать, – грызу ноготь большого пальца, сложив руки на груди.
– Ой, ну не начинай, а был бы он жив, муж твой, ты бы с ним жила. Ну считай хобби у него такое, это последняя партия, – смеется.
– Хобби? – удивляюсь, – Нормальные мужики на рыбалку ходят, – вспоминаю, как генерал-майор пару раз таскал нас на свои скучные развлечения.
– Ты выбрала не того мужика, Слав. У однго оружи, у второго праститутки, – взял зеленое яблоко с тарелки, – По всем психологическим критериям чего-то тебе папка-мент недодал в детстве, – откусил смачно фрукт.
– Пиздюлей, – бубню себе под нос. Ситуация патовая, но возможности она дает мне колоссальные, как минимум узнать этих братьев.
– Бадри! – вспоминаю насущный вопрос, – готовы все документы по проекту, у тебя СБ все прошли и он? – втягиваю воздух, пытаюсь отвлечся новой темой.
– Да, и чего ты так в него вцепилась? – не понимает или это какая-то дружеская ревность.
– У него потенциал, решения как у Тваури, и я устала вывозить все сама, – ставлю кофе в турке.
– Ты не думала…
– Продать? Да, думала,после сделки, готовлю пару назначений, – разлила по маленьким чашкам.
– Слав, ты чи кофе варить научилась, – удивлен, подносит маленькую белую чашку к носу, осторожно вдыхая аромат.
– Волк научил, терпение у него не занимать, – скучаю по нему, его игнор выводит из себя. Не переживу, если он из за меня во что-то встрянет.
***
Волк не отвечает на мои звонки, на звонки Руса и моего секретаря. Петров не видел его, сказал тот куда-то срочно улетел. Ну что девочка, мы и не надеялись, что склады сами собой рассосуться и что рыцарь прискачет к нам на белом коне.
– Да, – коротко отвечает Рус на телефонный звонок, сидя на переднем сиденье черного роллс ройса.
Меня раздражает абсолютно все, от черного платка на моей голове, до черной шелковой узкой юбки ниже колен, с хорошим разрезом сбоку. Кто меня надоумил одеться во все чёрной, хорошо, что шелки иначе кажется я бы сварилась, за бортом точно больше 30 градусов.
– Понял, – сбрасывает звонок, снимая свои очки капли от Ray-Ban.
– Что? – киваю, не удосужившись открыть лицо.
– Слав, эти окуляры совсем не прозрачны, ты же понимаешь? – старается улыбаться, но его волнение гуляет по всему салону вихрем и это чувствую не только я, но и водитель-араб в черном костюме.
– Понимаю, знаешь я не каждый день торгую разным дерьмом, – придвигаю к себе серую сумку с подставными бумагами для банка.
– На сделке
– Дато? – мысленно готовлюсь, к тому что мне придется пережить.
Что врать, я к этому готовлюсь же целую неделю и легче совсем не становится, всю трясет, тошнит, голова раскалывается. Стараюсь глубоко дышать, чтобы прийти в себя. Перевожу взгляд на проезжаемые улицы, здесь роскошно, чувствуется подавляющий успех и монополия власти, аж до костей пробирает. По своей воли я бы сюда ни за что не сунулась.
– Нет, – качает головой.
– Отлично, – смотрю на высоченное здание за окном, Бурдж Халифа, ну все приехали липкий страх холодом отзывается во всех конечностях.
Водитель выходит, открывает мне дверь и подает руку. С радостью выхожу из авто, из одних рук попадаю в другие. Рус считай на себе волочет меня во внутрь.
– Обязательно было ходули надевать? – ворчит, как старый дед, заводя нас в просторный светлый холл, – ты хоть идти можешь? может скорую? – подшучивает.
– Шутник, лучше замолчи, я не в духе, – снимаю очки от шанель и кладу их в чехол и сумку.
Заходим в стеклянный лифт, за нами несколько арабов в своих накидках и еще какие-то в деловых костюмах. В панорамном лифте окончательно прихожу в себя, не оборачиваясь на прекрасный вид на город. Щелкаю ногтями с белым френчем, дожидаясь свой 66 этаж.
Коридор, большие холлы, наш номер, стеклянный стол переговоров. Два рыжих критина сидят напротив нас.
– Добрый день господа, – присаживаюсь на белоснежный стул.
– Добрый, – ухмыляется один из братьев.
– Во избежании всех недоразумений хочу принести свои извинения за пулю в плечо, – смотрю поочередно на них и на араба, что кажется слегка шокирован моим беспардонным русским общением.
– Вы же понимаете о чем я? Или на английском повторить? – цокаю поправляя платок.
Рус в шоке, глаза полезли на лоб. Братья в секунду стали серьезными, копируя мое настроение. Два рыжих молодца одинаковы с ларца, высоченные, неотесанные, губы узкие, глаза светлые, коротко стриженые.
– Понимаем, – ответил тот, что сидит прямо напротив.
– Вот и прекрасно, перейдем к сделке. Как это у вас делается? – достаю папку с документами и откидываю сумку на соседний стул.
– Принято говорить на английском, – оповещает араб, поправляя свои очки.
– Он вкурсе? – киваю головой в сторону банкира.
– Да девочка, он вкурсе, – с презрением выдает второй брат.
– Я Адам, это Алан, – кивает головой в сторону брата.
– Очень приятно, – толкаю папку по столу.
В комнату заходит официант, высокий парень в стандартной форме, выставляет на стол блюда. Какие-то закуски, кофе, бокалы, ведерко с шампанским, виски.
– Вы же бабы – это любите? – скалится Алан, выговаривая медленно слова.
Наклоняюсь над столом, позволяя черной ткани натянуться в области груди, – А где ты здесь баб увидел?