Если враг не сдается
Шрифт:
Вот и гадай.
Тем не менее они ждут. Двух разведчиков. И обязательно их дождутся. Стало быть, время пока терпит.
Мельников, улучив момент, развернулся за холмиком и пополз обратно.
Ротвейлер был солидарен с товарищем: что один, что двое в этой ситуации — разница небольшая. У них сейчас главная задача — сорвать планы террористов, а не вступать с ними в бой. Однако оставлять Миротворца одного Антон не соглашался.
Они распластались на холодной земле и касались друг друга головами.
— Я приказываю тебе! — горячо шептал старший сержант. — До «железки» за час доберешься. А там выходи на дорогу и —
11
Антенна бегущей волны. Работа радиостанции со штыревой антенной Куликова часто напрямую зависит от рельефа местности и погодных условий и не всегда обеспечивает надежную связь.
— Пойдем вместе. Один в поле не воин.
— Я останусь. Хотя бы для того, чтобы подкорректировать спецназ по рации, когда бойцы будут в зоне слышимости. Позывной «Миротворец». Б...ство! — тихо выругался Мельников. — В этом лесу, кроме меня, никому верить нельзя. Всё понял? Давай, Антоха, удачи тебе. — Игорь обнял товарища и, ставя точку в разговоре, отполз на несколько метров.
Его точило одно опасение: что, если предатель сидит в штабе? Он после доклада Ротвейлера постарается предупредить своих товарищей, ведь рация на основной базе была в рабочем состоянии. Учтен ли террористами этот момент? Как знать.
49
В штабе предателя нет, это точно, наконец-то определился Мельников, увидев знакомое лицо. Он не собирался отсиживаться в двух сотнях метров от базы и, отогревшись в куртке, сбросил ее и снова занял место за «могильным» холмом. Вот сейчас ему стало жарко — когда он увидел сержанта Литвинова, появившегося с той стороны, куда ранним утром ушел менять Рудгера Граф Дракула. Но вернулся ли Влад Якушин? На сей счет Миротворец имел право усомниться. Всё было бы по-другому, если бы они с Ротвейлером пошли на «тройку» через секрет.
Литвинов...
Ну надо же, щурился Миротворец. Чего он там говорит? Игорь даже закрыл глаза, вслушиваясь... А вот это плохо, подумал он, разобрав слова снайпера. Очень плохо. Видимо, долгое ожидание пары разведчиков начало нервировать боевиков и в конце концов внесло свои коррективы в их пассивные действия. Литвинов, посоветовавшись с тощим, но, судя по всему, жилистым «уродом», на правах командира отрядил пару человек в охранение на единственный оставшийся без внимания участок.
Мельников, приготовившись, прижался к земле, раскинув руки. В правой руке бесшумный пистолет, в левой — тридцатисантиметровый стреляющий нож с длинным лезвием. В гарде рукоятки прорезан визир, а над стволом пристроена мушка. Впрочем, с близкого расстояния, держа этот «крайний случай разведчика» рукояткой вперед, тщательно прицеливаться
Два боевика, в одном из которых Мельников признал славянина, одетого в униформу, а в другом не без удивления распознал стройную фигуру женщины, шли прямо на него. Если попрут через холм, то обязательно наступят А если обойдут, то вскоре наткнутся на амуницию спецназовцев. Но прежде могут обратить внимание на следы, оставленные Миротворцем.
Эти уроды идут на пост, размышлял Миротворец. И раньше, чем через час, их не сменят. Или не хватятся — там видно будет. Значит, час. А может, и два. Хорошо бы два часа. К этому времени Ротвейлер уже должен будет «отморзиться» в штаб.
Пятнадцать шагов до холма, который и впрямь мог стать для Мельникова могильным.
Десять шагов...
Игорь затаил дыхание. Жаль, нельзя приподнять голову и хотя бы одним глазком глянуть на обстановку в лагере. Сколько там человек? Может, рассосались?
«Да, блин, азарт сильнее страха». Сейчас Миротворец, на которого если не наступят, то возьмут в кольцо, сравнил себя с гранатой со спиленным замедлителем: отлетит рычаг запала, и сразу же раздастся взрыв. Никаких тебе отсчетов времени, никаких четырех секунд. Одну такую он подбросил подозреваемому в бандитизме чеченцу. Вскоре по району поползли слухи: мол, подорвал себя, обороняясь от федералов. Героическая личность, что и говорить.
Ну давайте, суки, обходите меня справа или слева. Вот с дерева смотрюсь я неплохо: грудью на «могиле». То ли обнял ее, горюя о давшей дуба подруге, то ли вылез погреться под полуночной луной.
Спокойно, спокойно, не психуй. Они уже в шаге от тебя...
Суки, справа обходят. А я влево смотрю.
Боевики шагали не в ногу. Шелест сухой травы под их шагом походил на поступь медведя: всё же ступали они осторожно. Но почти вплотную к затаившемуся разведчику. В какой-то миг Мельникову показалось, что они остановились — резко, словно напоролись на невидимую стену. И он инстинктивно еще сильнее сжал рукоятку ножа; когда кончатся патроны, он отбросит бесполезный пистолет, умерит хватку, чтобы доработать клинком в привычной расслабленной манере.
Внутренний таймер спецназовца ворочал цифры. Еще одно мгновение — и пора начинать.
Антон Соколов был родом из Питера. Вот уж где белые ночи! С серебристыми сумерками этого края не сравнить. Хотя сейчас луна позволяла безошибочно ориентироваться на местности; к тому же этот путь был уже знаком Ротвейлеру.
Антон бежал налегке — выкладку и всё лишнее заблаговременно скинул. При себе имел автомат, пистолет и пару ножей, включая НРС — «нож разведчика стреляющий», в торец которого было встроено стреляющее устройство под 7,62-миллиметровый бесшумный патрон СП-4.
Вот и знакомая песчаная грунтовка, ведущая к поселку. Десять минут бега по ней, и Антон достиг развилки: свернул налево и, ставя ноги «елочкой», легко преодолел семидесятиметровый подъем на высотку, с нее углубился по распашке в ельник. Он шел тем же маршрутом, что и утром. Вот сейчас снова настала пора сворачивать, чтобы перейти «железку» и выйти на автомобильную дорогу.
Шесть километров до «тройки». Всего-то полчаса по прямой, учитывая сходы с дороги при появлении машин. А те загодя обозначали себя ярким светом фар.