Если у вас нету тети...
Шрифт:
Мы с интересом наблюдали, как взрослый человек исключительно из-за своей лени попал в ловушку. Не поленился бы, вышел в коридор, проводил бы нас по-человечески в кабинет начальника, ничего бы этого не случилось.
— Ну, мы пошли, — Алина улыбнулась сержанту обворожительной улыбкой и сделала вид, будто совсем не понимает, по какой причине он пыхтит и рвет с корнем уши.
— Женщины, подождите, миленькие, — взмолился сержант. — Помогите.
— Как? — в один голос спросили мы, округлив глаза.
Застрявший запыхтел громче. Он дернулся назад и взвыл от боли.
— Помогите
Пришлось помогать. Я прижала милицейские уши к черепу и пропихнула их внутрь окошка, использовав в качестве подручного средства пилочку для ногтей. Алина с нескрываемым наслаждением кулаком направила голову сержанта вслед за ушами.
— Ой, спасибочки, — благодарил нас пострадавший, усиленно растирая ладонями уши и лоб, на котором остался легкий след от Алининого удара.
— Больше так не делайте, — посоветовала я. — Так куда нам идти?
Сержант по привычке дернулся к окошку, но в последний момент остановился — урок не прошел даром. Он выполз в коридор и, взмахнув рукой, повторил:
— Вторая дверь с левой стороны. Бузько Семен Иванович.
Старшим офицером оказался лейтенант, который по возрасту вполне мог носить погоны майора. Ему уже перевалило за сорок, но, видно, областное начальство не особенно было щедрым на милицейские звездочки для работников отдаленных участков.
Это был худощавый мужчина с редкой волосяной порослью на голове и смуглым обветренным лицом. Он смотрел устало и грустно.
— Семен Иванович? — смело спросила Алина и улыбнулась так широко, будто зашла не в кабинет начальника забытого районного отделения милиции, а в кабинет стоматолога, и, чтобы не терять зря времени, с порога показала свой прикус.
Не дожидаясь приглашения, она прошла в кабинет и села на один из стульев, стоящих вдоль стены. С грацией светской львицы она положила дамскую сумочку на соседнее сиденье, закинула ногу за ногу и игриво поболтала босоножкой, которая не имела задника и поэтому легко совершала колебательные движения вокруг пальца. Вправо — влево, вправо — влево.
Семен Иванович завороженно смотрел на Алинину ногу, и это, наверное, продолжалось бы неимоверно долго, если бы мне не надоело стоять в дверях. Откашлявшись, я обратила на себя внимание. Бузько перевел затуманенный взгляд с носка Алининой босоножки на меня и раздраженно спросил:
— Женщина, а вам что здесь нужно?
— Нам, нам здесь нужно, — не прекращая улыбаться, поправила лейтенанта Алина.
Он опять повернул голову в ее сторону. Раздраженное выражение лица тут же сменилось миной самой откровенной любезности.
— Чем могу служить? Вы издалека? Чай, кофе?
Я оглянулась по сторонам. Ни чайника, ни кофеварки не было и в помине. Кабинет поражал своей убогостью. Из мебели — письменный стол, четыре стула вдоль стены и один стул посреди комнаты, да еще сейф в углу, железный, возможно, довоенный. Естественно, никакой секретарши у Семена Ивановича не было, и сболтнул он скорей всего сгоряча или в надежде, что мы откажемся.
Алина довольно хмыкнула и запела, продолжая играть роль заезжей примы:
— Как
Лейтенанту комплимент понравился. Оказывается, он даже не догадывался, насколько выгодно отличается от высших милицейских чинов области. И ничего, что звездочки маленькие и их не так много. Главное ведь что? Чтобы человек был хороший. А если такая женщина говорит, значит, так и есть. Не зря же она ему так глазки строит?
Семен Иванович смущенно улыбнулся, пожал плечами и опять скосил глаза на носок босоножки.
— Спасибо огромное за чай и кофе, — ответила отказом Алина, предварительно окинув комнату взглядом. Хозяин кабинета облегченно вздохнул. — Времени, на самом деле, у нас немного. — Мы пришли к вам за помощью.
— За помощью? — лейтенант расправил плечи. — Как говорится, чем могу — помогу.
— Вот и ладненько. Семен Иванович, у моей подруги есть родственница, — Алина взглядом показала на меня. — Дама абсолютно безобидная, мухи не обидит, на червячка не наступит, кошечку через дорогу переведет, собачку бездомную накормит. Ангельский человек, жизнью не испорчена. По характеру — домашняя, интеллигентная. Одно слово — библиотекарша. Я не шучу, она действительно работает в районной библиотеке. А живет в соседнем районе. Вы можете туда запрос послать, вам подтвердят мои слова. Характеристику такую пришлют, что вы сможете ее зачитывать матерым рецидивистам в качестве примера для подражания.
— Я что-то пока не пойму, в чем должна заключаться моя помощь? — настороженно спросил лейтенант. — Обижают, что ли, вашу родственницу? Вы хотите, чтобы я кого-то припугнул? Говорите, в каком районе она живет, я позвоню коллегам.
— Нет, Семен Иванович, вы нас неправильно поняли. Наша протеже сейчас находится здесь.
— Где — здесь? В коридоре, что ли? Пусть не стесняется, заходит.
— Да нет. Она у вас… под стражей.
— Что-то я действительно ничего в толк не возьму. — Семен Семенович заерзал на стуле, туго соображая, кто из его подопечных подходит под данную Алиной характеристику.
— Клюквина Степанида Степановна, — выпалила я, мгновенно прекратив умственные мучения Бузько.
Семен Иванович напрягся, лицо быстро стало наливаться краской, через минуту он был похож на спелый помидор, готовый вот-вот лопнуть от избытка томатного сока. Вытирая ладонью пот со лба, он хриплым от возбуждения голосом спросил:
— Это вы про нее говорили, что муху не обидит, червячка не растопчет?
— Ну да. Нам бы с ней только поговорить. Устройте нам с ней свидание, Семен Иванович. Я сама в прошлом юрист. Если вас что-то смущает, я могу принести любой документ, вплоть до лицензии адвоката, — уговаривала Алина, не замечая видимых перемен с Семеном Ивановичем. — В любом случае ей положен защитник. Пока функции адвоката я могу взять на себя, и в моих действиях не будет ничего противозаконного. Надеюсь, вы понимаете, что с ней произошло недоразумение? Она никого не могла убить. Ну да что я говорю, вы ведь ее видели.