Если у вас нету тети...
Шрифт:
— Наверное, из соображений конспирации. Да не расстраивайся так! Письмо получила моя соседка, Вероника Алексеевна.
— Когда, когда получила?
— Вчера вечером из почтового ящика достала и мне отдала.
— И ты молчала? — завопила я. — Давай, живо сюда письмо!
— Не умеешь ты, Мариночка, радоваться сюрпризам. А я хотела тебя попросить потанцевать, — с невинной улыбкой призналась Алина.
— Алина, не выводи меня из терпения. Не отдашь письмо сию же секунду, станцую на крышке твоего гроба, — вполне серьезно пригрозила я.
— Грубо, — пробурчала
Я вцепилась в почтовый конверт. Знакомый почерк, ровные буквы. Вне всякого сомнения, писала Степа. Сбоку конверт был разорван, внутри лежал сложенный вдвое листок из блокнота. Дрожащими от нетерпения пальцами я извлекла записку из конверта.
— Читала? — спросила я Алину.
— Да, мне же принесли. Читай теперь ты.
«Дорогие Марина и Алина! — так начиналось письмо. — За меня не волнуйтесь, у меня все хорошо. Чтобы не подвергать вас лишним неприятностям, не говорю, где я. Но скоро все станет на свои места, и мы обязательно встретимся. Поцелуйте за меня деток и Олега. Ваша Стефания».
— Ясности никакой. Но то, что она жива, это уже хорошо, — я еще раз пробежала взглядом записку и посмотрела на Алину. — Что скажешь?
— На штемпель посмотри, пожалуйста.
— Белозерск, — прочитала я и почувствовала, как у меня в голове закопошились мысли одна гениальнее другой. — Белозерск.
— Именно. Белозерск. Смекаешь, куда подалась наша Степа?
— Не знаю как, но она узнала историю Настиного жениха и решила разобраться, как его документы и, главное, кулон оказались у постороннего человека. Потому и подалась в Белозерск. Алина, а если она все еще там? Далеко до Белозерска? Это ведь соседняя с нами область. Сколько туда ехать?
— Если поторопимся, часа за четыре доберемся.
— Может быть, и впрямь, Саньку с Анькой к Розалии на дачу отправить? Авось один день с детками она переживет? Удар не схватит старушку, как думаешь? Сань, вы себя тихо будете вести?
— Как две рыбы, выброшенные стихией на пустынный берег. С вашей бабой Розой как бы нам самим удар не схлопотать, — пробурчал Санька.
— Вот видишь, они будут молчать целый день до нашего прихода. Санечка, вы ведь с Анюткой азбуку глухонемых знаете?
Саня кивнул, вживаясь в роль глухонемого ребенка.
Через час, забросив детей на дачу Розалии Аркадьевны — не уверена, что она была им безумно рада, — мы мчались в сторону Белозерска. Трасса была незагруженная. Алина вела машину уверенно и ровно, мало кого обгоняла и нигде не останавливалась. Так что до конечного пункта мы доехали даже быстрее, чем предполагали.
Белозерск оказался современным городком, основанным в семидесятые годы рядом с соледобывающим комбинатом. Центральные улицы были застроены в основном пятиэтажными домами. Ближе к окраине, как и положено, располагался частный сектор. Алексей говорил, что Настин дом стоял недалеко от памятника Ленину. А статуи вождей в те годы было принято ставить на центральных площадях. А уж Ленину, так вообще в самом-самом центре, чтоб центрее и придумать было нельзя.
Алина увидела указатель «Центр» и покатила в указанном
— Вот он, который живее всех живых! — радостно воскликнула Алина и остановила машину.
Мы вышли и стали озираться по сторонам. Площадь, на которой стоял памятник, была просторной, и огораживали ее не меньше десятка зданий. А сам памятник мог быть виден даже из окон домов, которые стояли на прилегающих к площади улицах.
— Задачка! — хмыкнула Алина.
— У нас есть еще один ориентир — большой гастроном.
Мы пошли по кругу. На нашем пути встретились гостиница, городской исполнительный комитет, почтамт, парикмахерская, пара магазинов мужской и женской одежды, кафе и, наконец, гастроном.
— Скажите, пожалуйста, а этот гастроном был здесь всегда? — спросила я у толстой тетки, торгующей мороженым.
— Сколько себя помню, гастроном был здесь всегда, — последовал исчерпывающий ответ.
— Теперь наша задача — найти старожилов, кто бы мог помнить Настю и ее парня. Эх, — вздохнула Алина и оглянулась вокруг, — как назло, никого во дворе из пенсионеров нет. Нам хотя бы одну старушку.
К слову сказать, бабушки-старушки — это наш с Алиной контингент. Они для нас просто кладезь информации, потому что всегда в курсе всего. Да и вообще приятно работать с людьми, которые обладают избытком времени для разговора и при этом готовы поделиться разными историями из жизни соседей или знакомых.
А еще полезно общаться с дворниками и молодыми мамашами, скучающими рядом с заснувшими в колясочках младенцами. Только мамаши нам сегодня вряд ли могут быть полезны. События, о которых мы приехали узнать, происходили не вчера, а почти десять лет назад. А значит, в те годы они вовсю прыгали у подъездов в классики и о Настиной драме могли не знать.
— Ой, кажется, идет, — тихо пискнула Алина, боясь вспугнуть удачу в лице пухленькой дамочки пенсионного возраста.
Дамочка устало перебирала ногами, а в руках держала доверху набитую продуктами хозяйственную сумку внушительных размеров.
— Ух, — с надрывом выдохнула женщина, поставив сумку на лавку перед подъездом, затем достала из кармана жакета мужской платок в крупную клетку и вытерла им лицо. — На том свете, наверное, перестану таскать авоськи, — пробурчала она, ни к кому не обращаясь.
О! Это действительно удача. Кто-кто, а мы хорошо знали этот прием, как втянуть случайного прохожего в разговор. Надо только обратить на себя внимание. И будьте уверены, восемь из десяти тебя поддержат, переспросят: «Вы что-то сказали?», или просто посочувствуют. Ну а двое или не услышат, или отвернутся, не собираясь вникать в чужие проблемы.
Но мы с Алиной как раз входили в число тех восьми, для которых и предназначалась эта фраза.
— И не говорите! Такова наша женская доля, — с энтузиазмом откликнулась Алина. — Таскаешь, таскаешь. Кормишь, кормишь. Вся жизнь с сумкой в руке проходит. Женщина, не поверите, я даже во сне себя вижу с сумками в руках.