Если у вас нету тети...
Шрифт:
— Макароны так макароны. Я надеялся, что ты что-нибудь принесешь к ужину. А макароны я и сам мог бы сварить, — пробурчал он, отправляясь на кухню ставить воду.
Ужин в четыре руки мы сообразили быстро. Не прошло двадцати минут, как я кликнула Аню и Саньку есть.
— А это что такое? — Аня подозрительно посмотрела на блюдо с рожками, щедро политыми томатным соусом с протертой консервированной скумбрией.
— Это итальянское блюдо. Называется «паста с томатом и тунцом», — огласила я. — Итальянцы с ума сходят, когда видят перед собой тарелку
Аня ковырнула вилкой гору рожек, подцепила один из них, менее запачканный в соусе, и осторожно положила его в рот.
— Из-за этого они сходят с ума? — с непониманием воззрилась на меня дочь.
— Может, они в качестве приправы добавляют какой-нибудь галлюциноген? — пошутил Санька и, не будучи таким привередливым в еде, как Аня, положил себе целую тарелку макарон с псевдотунцом. — А что? Мне нравится.
— А тебе все нравится — ты всеядный, — не преминула уколоть друга Анюта. — Как жалко, что с нами нет нашей Степочки. Разве мы бы сейчас давились этими макаронами? Она бы пирожков напекла, вареников с вишней слепила.
Я выразительно посмотрела на Олега, не было ли каких новостей в мое отсутствие? Олег покачал головой — нет.
— Из милиции опять звонили, — сказала Аня. — Спрашивали, не приезжала ли к нам Степа.
— Аня, и что ты сказала?
— А что я могла сказать? Мы не видели Степу четыре дня, с тех пор как ее увезли из дома отдыха в милицию.
— Правильно. Вдруг Степа позвонит или придет — надеюсь, она исчезла не навсегда — сразу же звони мне или папе, только с мобильника на мобильник. Домашним телефоном не пользуйся, вдруг милиция поставила его на прослушку.
— Марина, ну у тебя и голова, — восхитился моей проницательностью Олег.
— Сейчас не об этом. — И чтобы он знал, добавила: — Мне сегодня уже делали подобный комплимент.
— Нет, я к тому, что ты насмотрелась фильмов. Будут они прослушивать наш телефон, как же! Степу они, конечно, ищут, но не столь активно, как ты думаешь. Они перевели стрелки на нее, но, по-моему, сами боятся представить ее суду. Ну, какая из Степы преступница? Прямых улик ее виновности нет. Любой суд не признает ее виновной за недоказанностью и отсутствием прямых улик.
— Зачем тогда ее ищут?
— Для отчетности, для видимости, для того, что надо искать. Это и младенцу понятно, — раздраженно пробурчал Олег и набросился на макароны в томате.
Глава 16
Полдня я просто тряслась от страха. Не догадавшись сделать копию, я отдала Алине документы «Гаранта». Если бы Бермудова потребовала сейчас эти документы, или просто спросила, как продвигается составление таблицы, я бы умерла на месте от разрыва сердца.
«Только бы меня не разоблачили, только бы не разоблачили», — тихо бубнила я себе под нос, пялясь в экран компьютера. Потом я
Ирина Геннадьевна несколько раз проходила мимо меня — в эти моменты у меня замирало сердце, но она ничего не спрашивала и в экран не заглядывала. Как только она скрывалась в кабинете, я мысленно благодарила Бога за то, что на этот раз пронесло. Через каждые полчаса я выходила в туалет и набирала по мобильному телефону Алину. Наконец она мне сообщила: дискета с готовой таблицей у нее, и через двадцать минут она мне ее привезет. Мне только нужно спуститься к входу в здание и взять у нее дискету, а затем списать таблицу с дискеты на жесткий диск в компьютер.
Расслабилась я лишь после того, как все немудреные операции были мной сделаны. Теперь я могла тянуть время, пока Бермудова сама не спросит, готово ли ее задание.
«Только бы она не попросила выполнить сущую безделицу в ее присутствии», — подумала я и стерла платком пот со лба.
— Дерганая ты сегодня какая-то, — заметила мою нервозность Катя.
— Да, что-то мне сегодня не по себе. Наверное, дождь будет. У меня всегда давление скачет перед дождем, — ответила я, выдав первое, что мне пришло в голову.
— А разве дождь собирается? — Катя выглянула в окно и не заметила на небе ни единого облачка. — Вроде обещали ясную погоду.
— Может, и не будет, — пожала я плечами, понимая, что с дождем я погорячилась — на дворе стояла жуткая жара, и изменения в погоде в ближайшие сутки не ожидались.
— Между прочим, у меня тоже голова болит, — заохал со своего места Егор Кулаков.
— Почему у тебя голова болит, можешь не объяснять. — Катя без сожаления посмотрела на соседа по кабинету.
— Мне бы пива сейчас, — захныкал Егор. — Кать, я пойду, поищу аспиринчика? Прикроешь?
— У меня есть таблетка, — откликнулась я и потянулась к кошельку, в котором всегда валяется пара таблеток на всякий случай.
— Оставь себе, добрая самаритянка, — с пафосом сказал Егор и отстранил мою протянутую руку. — Самой пригодится. Я пойду, поищу сочувствия в кругу единомышленников.
— Ты думаешь, ему аспирин нужен? — насмешливо спросила Катя, как только Егор скрылся за дверью: — Наивная душа, ему опохмелиться нужно. Вчера весь наш производственный отдел, ну и Кулаков, разумеется, в соседнем кафе футбол смотрели.
— И что? — не поняла я.
— Что? Что? Как водится — пиво, водка! Егору легче: он сейчас наплетет, что ему нужно по делу, и смоется. А вот остальным придется мучиться до конца рабочего дня.
— Зачем же они пьют так много, если знают, что завтра плохо будет? — продолжала я играть роль простушки.
— Вероника, я тебе поражаюсь! Замуж хочешь, а элементарного о мужчинах не знаешь! Футбол и пиво — неотъемлемая часть их образа жизни, — выдала Катя.
— А что, других развлечений у них нет?