Если сгорим

Роман Виолетта

Я проскочила в дом и не успела опомниться, как вбежала в гостиную. Комната была полна мужчин.

Охранники сидели на диване и в креслах. Кто-то играл в карты, кто-то в приставку. Смех и разговоры стихли на мгновение, когда их внимание привлекла я. Первое, что я почувствовала – испуг. Но когда глаза нашли ЕГО, тут же стало плевать, где я нахожусь и что происходит вокруг.

Он сидел по центру. Устало откинувшись на спинку дивана, смеялся над шуткой одного их охранников. На мгновение его взгляд задержался на мне, улыбка тут

же сникла.

– Исай, мы можем поговорить?

Произнесла во весь голос. Охранники уставились на него удивленно.

Он неспешно размял шею, подавшись немного вперед.

– Нет. Тебе лучше пройти в комнату. Олег, – обратился к бодигарду. – Отведи ее.

Олег тут же вскочил с дивана, направляясь ко мне. Он схватил меня под руку, утаскивая к выходу.

– Идем.

Я не верила своим ушам, я отказывалась верить в происходящее. На половине пути я застыла, вырвав руку из хватки Олега.

– Пусти. Я должна с ним поговорить! – заявила твердо и бросилась обратно в гостиную.

Но Исая там уже не было.

– Где ваш начальник? – спросила так, словно до сих пор являюсь хозяйкой дома. Видимо, растерявшись от такой наглости, один из парней тут же выпалил.

– Он в кабинете.

Не дав им возможности прийти в себя и остановить меня, я ринулась на второй этаж. Кабинет был первой комнатой от лестницы, поэтому мне не составило труда пробраться к нему.

Забежав в комнату, я прикрыла дверь. Сердце стучало так громко, что на секунду перед глазами стемнело. А когда я обернулась, то и вовсе весь воздух покинул легкие.

Он стоял у окна. Между пальцев была зажата сигарета, которую сейчас он поднес к губам. Исай обернулся на звук. Гесс посмотрел на меня так, что я содрогнулась от холода.

– Тебе лучше уйти. Вернись в комнату, иначе у Олега будут проблемы.. – он тут же отвернулся, выдыхая дым.

Исай никогда не курил, и никогда бы не позволил себе смотреть на меня так и тем более говорить. Кто он?

Я шагнула ближе.

– Тебе не кажется, что ты должен объясниться? – прорычала сквозь зубы, но он не мог не расслышать явную дрожь в голосе.

Гесс продолжал молчать. Тогда я подошла еще ближе. Слезы подкатывали к горлу, обида и жалость к себе разрывали изнутри.

– Он забрал Даню, я была у тебя клубе, но ты отказался помочь. А сейчас ты с ним заодно?

Снова тишина. И этот равнодушный взгляд ядом по венам.

Он затушил сигарету, пытаясь уйти, но я перегородила ему дорогу.

– Если все так, – проговорила сверля его взглядом. Ему пришлось остановиться. – Найди в себе смелость и скажи мне правду. Скажи мне это в лицо! – сжала кулаки, чтобы не разрыдаться.

Он шагнул вперед. Он стоял так близко, что я чувствовала его запах. Он заполнил легкие, заставляя ежиться от боли. Его лицо было каменной маской, не было и намека на какие-либо эмоции. Это разозлило меня.

– Я не верю тебе, слышишь?! Ты закрываешь клуб и

распускаешь людей, ты продаешь дом и исчезаешь. Это ведь часть твоего плана? Не можешь говорить – не надо, просто сделай мне знак. Дай понять, что ты есть у меня, Исай…

Он склонился так, что теперь его губы были на уровне моего виска. От него веяло холодом.

– Не бери на себя больше, чем есть, Роксана. Я здесь не из-за тебя, – он оттолкнул меня, пытаясь пройти. И я не знаю, что меня больше повергло в шок. Его грубость или изрезанная красными полосами внешняя сторона ладони?

– Прекрасно, – раздался в следующий момент голос Давида за спиной. Я вздрогнула, а спустя мгновение на моем затылке оказались грубые руки Астахова. Он потянул меня за волосы.

Преисполненные яростью и презрением глаза Давида у самого лица. От него разит алкоголем.

– Так и знал, что ты не изменилась ничуть, и не сделала выводы. Хотя, чего я хочу от грязной шлюхи? – он резко толкает меня, и я падаю на пол.

Боль пронзает руку, я прижимаю ее к груди.

– Прекрати, Давид… Ты уже добился всего, что хотел, – я поднимаю на него полный мольбы взгляд. – Ты можешь издеваться надо мной так, как тебе вздумается, и никто слова против не скажет. Ты отобрал у меня все, так что тебе еще нужно?

Усмешка искажает его лицо. Он скользит беглым взглядом по Исаю, все еще стоящему неподалеку. А потом, сделав шаг, приседает рядом со мной.

– Мне нужно смирение, твоя верность. Ты должна понять, на какого мудака ты меня променяла, Роксана, – схватив меня за подбородок, заставляет посмотреть на Исая.

Гесс абсолютно спокоен. Наблюдает за происходящим так, словно это нечто обыденное. Пальцы Астахова сжимаются на моем лице.

– Все еще теплишь надежду, что он заступиться за тебя? Думаешь, что все происходящее – ошибка? Куда там… – протягивает довольно, отталкивая меня и выпрямляясь во весь рост.

– Когда-то он уже воспользовался тобой, Роксана. Желая отомстить мне, он подобрался к тебе. Ты думаешь, что-то измелилось с тех пор? И сейчас происходит то же самое. Ему нет до тебя дела, он спасает братца. Мирон самый бедовый из Гессов, верно? От него вечно куча проблем… так вот твой любовник согласился работать на меня и отказаться от тебя лишь для того, чтобы спасти своего младшенького.

Я поднимаю на него глаза. Изнутри рвется крик, но я трамбую его, запрещая верить Астахову. Но Исай продолжает молчать, так грубо отбирая у меня остатки надежды.

На глаза набегают слезы. Нет, это ведь не так! Исай, пожалуйста, скажи, что это неправда. Скажи, что в твоем холоде и равнодушии есть еще иная причина! Пожалуйста, скажи!

Но он молчит. Смотрит на меня своими невыносимо холодными и прекрасными глазами, словно я чужая ему.

– Исай, скажи ей… она ждет, – Давид наблюдает за нами с диким упоением. Мне больно, ведь Исай позволяет ему топтать нас.