Если сердце верит

Делински Барбара

Кэсси Бэрнс уже четвертый год работала председателем комитета Лейк-Генри. Она первой из женщин заняла этот пост и до сих пор, хотя ей стукнуло уже тридцать пять лет, оставалась самым молодым членом уважаемого собрания. Всю жизнь Кэсси прожила в городе, откуда уезжала лишь для того, чтобы учиться в колледже, а потом — в школе юристов. Не успели чернила просохнуть в ее дипломе, как она вернулась в Лейк-Генри и занялась частной практикой. Десять лет спустя Кэсси стала городской активисткой.

Лили поджидала ее на

крылечке. В тот день озеро мирно дремало в тумане. Наверное, только благодаря этой умиротворяющей погоде Лили хоть как-то владела собой. Услышав шум ротора, она сошла с крыльца, встала у фасада, обращенного к дороге, и молча смотрела, как Кэсси паркует свою аккуратную маленькую машину, не менее заслуженную, однако, чем взятый на прокат «форд». Сзади, между тяжеленными даже с виду толстыми папками, хоккейной клюшкой и пакетом с едой из придорожного кафе, были зажаты два детских сиденья.

Накинув на плечо кожаный ремень своей сумки, Кэсси выбралась из машины — собранная и спокойная, в узких темных джинсах, белой шелковой блузе, блейзере, цветастом шарфе и ботинках.

— Спасибо, что приехала, — сказала Лили.

Кэсси улыбнулась.

— Мы все думали, вернешься ли ты. Знаешь, любовь к предположениям у наших горожан в крови. Однако никто не знает, что я тут. Твой секрет я никому не выдам, пока ты сама на это не решишься. — Она протянула Лили руку. — Давно мы не виделись.

В школе Кэсси училась на класс старше, чем Лили, и пользовалась значительно большей популярностью. Лили надеялась, что это уверенное и крепкое рукопожатие отвечает действительному положению вещей и мироощущению Кэсси.

Они могли поговорить и на крыльце, поскольку туман надежно укрывал их от чужого взгляда. Но было слишком прохладно и сыро, и потому Лили провела гостью в дом и предложила ей кофе. Они присели в гостиной: Лили — в кресло, Кэсси — на диван.

— Ты следила за публикациями? — начала хозяйка.

— О да. Трудно не следить за тем, что касается нашей землячки.

— И видела сегодняшние газеты?

— Видела. Ватикан защитил кардинала, и «Пост» перед ним извинилась, забыв о тебе. Ничего удивительного. На прессу работают классные юристы. Очевидно, они предупредили редактора насчет ответственности перед законом. Но сверх необходимого Журналисты ни за что не сделают даже ничтожного шага. «Пост» опубликовала извинения, но не опровержение. Возможно, если кардинал не потребует, то они так и не напечатают его. А может, и напечатают, но лишь неделю спустя и где-нибудь в подвале, после строчных объявлений, чтоб никто не видел. Насчет порядка публикации опровержений есть специальные правила: где их помещать и каков их объем. Надо бы заглянуть в массачусетсское законодательство.

Лили не интересовало законодательство. Она рассуждала с точки зрения здравого смысла:

— Но как же они могли не упомянуть меня, извиняясь перед

кардиналом? Если я была замешана в этой предполагаемой сексуальной связи, а мой «партнер» оправдан и получил публичные извинения, то почему меня проигнорировали? И почему обвинения публикуют на первой полосе, а извинения — где-то в нижнем углу, на внутреннем листе?

— Вот так они и работают, — с неприязнью констатировала Кэсси.

— То, что со мной проделали, несправедливо с моральной точки зрения. Ладно, это для них ничего не значит. Но они нарушили законы. Вот о чем я хочу поговорить с тобой.

— Ты не наняла Максвелла Фандера?

— Нет. Он соглашался взяться за это дело ради паблисити и ради денег. — Лили назвала сумму, затребованную адвокатом.

— Тут нечему удивляться. Он привык к большим гонорарам. И все же находятся люди, готовые платить и такие деньги. Возможно, он даже сделал тебе скидку… Но ведь все равно не ясно, сколько это стоит на самом деле. Фандер, наверное, нажимал еще и на карманные расходы? — Лили кивнула, и Кэсси добавила: — Судебные издержки в подобных делах не так уж велики. Во всяком случае, не настолько.

Вдруг Лили осенило:

— А я могу обратиться в Нью-Хэмпширский суд? — спросила она.

— Почему бы и нет? Ведь эти газеты продаются и у нас. Значит, в Нью-Хэмпшире тебя оклеветали так же, как и в Массачусетсе или в Нью-Йорке.

— Вот именно, оклеветали! — горячо откликнулась Лили. — Ни слова правды во всем, что обо мне написали. И даже в том, на что только намекнули.

— Лживость намеков труднее доказать. — Кэсси достала из сумки блокнот и ручку. — Так что давай начнем с прямых обвинений.

— Они написали, что я состояла в связи с кардиналом. Это неправда.

Кэсси сделала пометку.

— Отлично. Это пункт первый. Что еще?

— Утверждали, что я состояла в связи с губернатором Нью-Йорка.

— Они написали это или намекнули?

— Намекнули, но слишком прозрачно.

Кэсси покачала головой:

— Это спорный момент. Есть еще прямые обвинения?

— Есть. Будто бы я сказала, что у меня роман с кардиналом. Что я его люблю. Что я поехала за ним в Бостон.

— А ты не говорила этого?

— Не в том смысле, на который они намекают. Мы обсуждали гипотетическую женщину, которая якобы заявляет, что крутит шашни с самим кардиналом. А Терри преподнес это как мои собственные слова. Я сказала, что люблю кардинала, как и многие другие люди, просто по-дружески. И я действительно последовала за ним в Бостон, но не для того, чтобы находиться подле него.

— Все это очень шатко. Ведь ты произнесла эти слова, а он лишь вырвал их из контекста. Журналист может заявить, что просто не так понял тебя. Суд не станет разбираться в этом, если мы не сможем доказать наличие злого умысла. Ты хорошо знаешь этого человека?