Если полюбишь графа
Шрифт:
Дейрдре бросила на мужа ледяной взгляд из-под бровей, но тут же вспомнила о своей роли хозяйки и улыбнулась, обнажив мелкие ровные белые зубы.
– Могу я предложить тебе чаю или чего-нибудь еще? – спросила она преувеличенно ласковым тоном.
– Спасибо. «Что-нибудь» прекрасно подойдет. Может быть, херес?
Рэтборн незаметно наблюдал за тем, как двигается Дейрдре. Вот она поднялась с места с присущей ей грацией, протянула руку и дернула за шнурок звонка, соединенного с кухней и кладовой. В душе Рэтборна затеплилась
Мысль о том, чтобы схватить ее в объятия и целовать до умопомрачения, была им тотчас же безжалостно отвергнута.
Вскоре в комнату внесли графин с хересом и два стакана. Рэтборн не без удивления отметил про себя, что прислуга в Марклиффе вышколена до безупречности. Белмонт, также как и его хозяин, очень нуждался в хозяйской женской руке. Рэтборн чуть было не произнес этого вслух, но вовремя прикусил себе язык. В конце концов, ведь это Дейрдре причинила ему страдания! И после всего этого ему бы следовало дать ей хорошего пинка! Какого дьявола ему вздумалось воспользоваться ее гостеприимством? Это ставило его в невыигрышное положение.
– Где они? – спросил Рэтборн без обиняков, и в углах его рта появилась жестокая складка. Если она снова попытается защищать Сен-Жана...
Дейрдре настороженно следила за ним, глядя поверх края стакана.
Она заметила смену чувств на его лице. Интуиция подсказывала ей, что следует проявлять осторожность, очень большую осторожность.
– Кто, дорогой? – спросила Дейрдре, делая вид, что не поняла вопроса, и поставила стакан с хересом на стол. Умелым движением она повернула две колоды карт, лежавшие на столе перед ней, лицевой стороной кверху.
Блестящие глаза Рэтборна следовали за ловкими движениями ее пальцев. Он будто загипнотизированный наблюдал, как Дейрдре выбрала карту из одной колоды и положила ее на стол. Потом повторила процесс другой рукой.
– Что, смею поинтересоваться, ты делаешь? – спросил он.
Дейрдре подняла на мужа глаза, и ее длинные загнутые ресницы затрепетали.
– Играю в пикет, – ответила она с невинным видом, глядя на Рэтборна широко раскрытыми глазами.
– В пикет? С кем?
– Сама с собой.
Дейрдре опустила глаза и сосредоточила внимание на картах.
Рэтборн отверг предположение, что она дурачит его. У него был взрывной характер. И его жена это знала. Вероятно, бедная девочка трясется в ожидании того, что он даст волю своему возмущению. Лицо Рэтборна смягчилось. Он решил, что проявит благородство, как и следует победителю. Смягчился и его тон.
– Скажи мне, Дейрдре, где они. Я не могу допустить, чтобы моя сестра сбежала из дома и вышла замуж без благословения. Если через год-другой они все еще будут испытывать друг к другу те же чувства и Сен-Жан докажет, что остепенился, то,
Рэтборн считал, что его предложение невероятно благородно.
Затем он посмотрел в непокорные зеленые глаза, предвещавшие бурю, и его уверенность несколько поколебалась.
– Мой брат, – процедила Дейрдре сквозь зубы, – никогда не сделает ничего такого, чтобы скомпрометировать леди Каро. В отличие от некоторых Арман —джентльмен.
– Что это значит? – спросил сердито Рэтборн.
– Это значит, что в обществе моего брата добродетели твоей сестры ничего не грозит. О тебе такого не скажешь. Вспомни, как ты себя повел, когда решил, что хочешь меня.
Он вспыхнул, но сумел сдержаться и продолжил:
– Наши случаи совершенно разные. Я никогда не хотел... Это все твое упрямство... Если бы ты... Да что говорить? Ты никогда не поймешь.
Рэтборн одним махом выпил херес и резко поднялся.
– Где они? – спросил он. В голосе его слышалась угроза.
– Ты очень хочешь знать? – уточнила Дейрдре и, не обращая внимания на его грозный вид, принялась колдовать с картами.
Длинные пальцы Рэтборна сомкнулись на ее запястье.
– Дейрдре, – сказал он. Чувствовалось, что его терпению приходит конец.
– А что ты сделаешь, если я не скажу? – спросила Дейрдре холодно. – Побьешь меня? Думаю, нет. И дело не в том, что тебе этого не хочется, просто ты помнишь о моем деликатном положении. Как ты их найдешь, если я не скажу, куда они отправились? Они могут быть на пути к Гретна-Грин, или к Брюсселю, или, возможно, отправятся к моей подруге в Абердин.
Дейрдре сочувственно улыбнулась.
– Бедный Гарет! Ты ведь прекрасно знаешь, что я могла бы пустить тебя по ложному следу.
– Дейрдре! – В его голосе звучал гнев.
То, что жена сочла его способным ударить ее, сильно задело самолюбие Рэтборна.
– Как ты могла подумать, что я способен ударить тебя?!
– О, я знаю. Ты мог бы меня побить за это мое замечание. Он заметил, что Дейрдре смеется над ним, и несколько смягчился.
– В конце концов, это всего лишь слова!
– Ты прав, – согласилась Дейрдре. – Но перейдем к делу. У меня есть нужная тебе информация. Но есть единственный способ получить ее.
– Как? – поспешно спросил Рэтборн, и в его глазах сверкнул азарт.
– Мы оба игроки, как показал опыт. Пусть решат карты. Рэтборн заметно оживился.
– Пикет? – спросил он и, пододвинув стул ближе к карточному столу, сел поудобнее.
– Естественно.
– Ты проиграешь! Глупышка! Ты ведь знаешь, что не сможешь выиграть у меня.
Рэтборн собрал карты и, злорадно усмехнувшись, начал их тасовать и раздавать.
Он заметил на лице Дейрдре слабую улыбку, в которой было нечто похожее на торжество, и проговорил:
– Есть очень слабая надежда на то, что ты выиграешь. И в этом случае что ты потребуешь?