Если она полюбит
Шрифт:
Чарли задумчиво помолчала пару минут. В конце концов она сказала:
— Хорошо. Я понимаю. Но я хотела бы больше узнать о твоем прошлом. Мне нравится слушать, как ты рассказываешь, Эндрю. И я хочу, чтобы ты рассказал мне всё.
Она, извиваясь, продвинулась вперед, наши ноги сплелись.
— Но не сейчас, — добавила она. — Пойдем спать?
* * *
После того как мы снова занялись любовью, я вспомнил, что хотел спросить
Каждый день я собирался получить от нее хоть какую-то информацию о событиях ее прошлого, которые меня интересовали, но всегда возникала какая-то другая тема.
Я достал коробку в форме сердца, которую она оставила под моей подушкой.
— Тебе нравится? — спросила она.
— Это прекрасно. Но как ты это сделала? С фотографией?
Она тронула пальцем кончик нос.
— Ну-у.
— Ладно, Чарли, не хочешь — не говори.
— Ну хорошо, расскажу… У меня есть крошечный портативный принтер. Сейчас он в моей сумке. Я могу подключить к нему телефон и распечатать небольшие фотографии. Это действительно здорово. Я сделала это в ванной, пока ты меня ждал, а затем засунула коробку под подушку.
Понятно.
Я хотел спросить про туалетные принадлежности в шкафчике в ванной комнате, но Чарли зевнула и устало произнесла:
— Ужасно хочу спать. Мне завтра рано на работу.
— Тебе не нравится твоя работа?
Она лежала лицом к потолку, глаза закрыты, из-под одеяла видны обнаженные плечи.
— Ненавижу ее, — сказала она. — Скучища и нервотрепка. Каждую минуту, которую провожу там, я теряю минуту собственной жизни. Я хотела бы сосредоточиться на своем искусстве.
— Однажды так и будет, — я поцеловал ее.
— Ты милый, — она открыла глаза. — Извини, парни ненавидят, чтобы их называли милыми, да? Я хотела сказать, что ты крутой мачо.
— Я не против быть милым.
Она закрыла глаза.
— Тогда ты еще милее, — она снова зевнула. — Я действительно должна спать.
— О’кей.
Она отстранилась от меня.
— Спокойной ночи, Эндрю.
— Спокойной ночи.
— Я люблю тебя.
Я замер. Мне послышалось? Слово «любовь» между нами еще не проскакивало. Мы ведь знакомы чуть больше недели.
— Чарли… — сказал я.
Но она спала.
* * *
Мне снился страшный сон, в котором я тонул, а чьи-то маленькие руки тащили меня под лёд, потом передо мной оказалось зеленое, гнилое лицо вцепившегося в меня мальчика, я видел мертвую плоть на оскалившемся в ухмылке черепе, глазное яблоко выпало и покачивалось в темной воде.
Я очнулся и открыл глаза. Меня колотила дрожь. Я повернулся, чтобы обнять Чарли, ощутить ее тепло.
Она не спала, лежала на боку, опершись на
— У меня был ужасный кошмар… — начал я, полагая, что потревожил ее. Но едва я заговорил, она перевернулась на другой бок и сразу отключилась.
В голове у меня мелькали образы: секс в парке с Чарли, кто-то наблюдает за нами; проблемы Саши с ее женатым любовником; воспоминания о Карен и Харриет; беспокойство о деньгах. И, покрывая этот шум, слова Чарли, которая говорит, что любит меня.
Прошло немало времени, прежде чем мне удалось заснуть.
Глава девятая
Виктор Кодсалл пригласил меня в свой кабинет, пожал руку, жестом предложил присесть на один из двух диванов, а сам плюхнулся на другой — неуклюже, как будто не мог согнуть колени. На журнальном столике неустойчивой башней громоздилась стопка книг, каталогов и журналов. Через стекло было видно, как персонал дизайнерского агентства бродит взад и вперед: яркие, модные молодые люди, которые приезжали на работу на велосипедах и носили футболки с ироническими надписями. По словам Виктора, все они спали друг с другом.
«Весь этот гребаный офис — одна гнойная чашечка Петри, кишащая инфекциями», — однажды сказал он мрачно. Виктор почти все говорил в таком стиле, отсюда и его прозвище: Иа-Иа. Картинка с депрессивным осликом висела на стене рядом с плакатом одного из успешных проектов для «Тоттенхэм Хотспур».
— Как твой… — он указал на глаз. В свое время Виктор был поражен, узнав от меня, что перед операцией хирург нарисовал черную стрелку над бровью, указывающую, какой глаз предстоит оперировать.
— Намного лучше. И вообще меня выписали.
— Спасибо им за это, черт побери, — сказал он. — Не так много работы сейчас для слепых дизайнеров. Хотя многое из того дерьма, которое эта развеселая компания наваяла тут в последнее время, было точно сделано с закрытыми глазами или при полностью отвалившейся сетчатке.
Я не стал рассказывать ему, что на самом деле «поплавок» в левом глазу еще беспокоил. Он подобно крошечному кругу скользил по полю зрения всякий раз, когда глаз моргал. Но я старался и сам не беспокоиться об этом. Доктор Маккави убедил меня, что «поплавки» — это норма, и главное, чтобы их было не слишком много.
Мы проговорили еще несколько минут, прежде чем мне удалось перейти к интересующему меня вопросу:
— Так как, есть у тебя для меня какая-нибудь работа? Я уже готов пахать с полной загрузкой.
— По сути дела… — Раздался вздох, и тогда это прозвучало так, будто он собирался сообщить мне о смертельном диагнозе. — Мы подписали новый контракт сегодня утром с одной фирмой. Они планируют редизайн своего сайта. Накидать новую визуалку: каникулы, лето, пляж, молодые сексуальные люди, все веселятся и теряют время впустую… Всякое такое дерьмо…