Если он грешен
Шрифт:
«А что, если бы я сказала вам, что я дочь маркиза?» — эхом прозвучали в его ушах слова Пенелопы, и он вздрогнул и замер на мгновение.
Но если так, если эта девушка действительно дочь маркиза, то ее родословная более чем приемлема для него. Эштон вздохнул и мысленно выругался, решив, что просто хватается за соломинку — лишь бы не связывать себя браком с красивой, но холодной Клариссой. И даже если Пенелопа сказала правду, все равно она не настолько богата, чтобы устроить его в качестве жены. Ее наряд служил тому доказательством. Симпатичное платье, но не самого высокого качества. Да и одежда
— Пен, можем мы уйти прямо сейчас? — спросил Делмар. — Где-то тут… тут очень плохой дух.
Эштон в изумлении уставился на мальчика. Тот был немного бледен, и в его широко распахнутых голубых глазах отражался страх. Было очевидно: мальчик говорил вовсе не о дурном запахе. Виконт нахмурился и посмотрел на Пенелопу, стоявшую возле кровати. Артемис заботливо обнимал сестру за плечи, но казалось, что ей сделалось еще хуже. «Неужели все в этой семейке верят в то, что обладают сверхъестественными способностями?» — подумал Эштон. Внимательно посмотрев на девушку, он спросил:
— Кто вы такие, вы все?
— Не ваша забота, — буркнул Артемис, взглянув на него исподлобья.
— Можете рассчитывать на мое молчание, — ответил Эштон, невольно поморщившись, и добавил: — Мне, как вы понимаете, совсем не хочется, чтобы мое имя связывали с этой неприятностью.
— Не-при-ят-ность, — пробормотала Пенелопа. — Какое чудное слово… — Она улыбнулась и закрыла глаза.
Артемис чуть покачнулся, когда Пенелопа вдруг тихонько вздохнула и начала медленно оседать на пол. Эштон бросился к ней, чтобы вовремя подхватить. Прошло несколько секунд, и виконт вздохнул с облегчением, когда она открыла глаза и посмотрела на него.
— Похоже, ноги меня… не держат, — прошептала она, нахмурившись.
Эштон утвердительно кивнул:
— Да, очевидно, зелье оказалось слишком сильным.
— Теперь я смогу ее понести, — заявил Артемис, потянувшись к сестре.
— Куда? — Эштон бросил взгляд на открытое окно. — Вы собираетесь вылезти через окно? С ней на руках? — Ему показалось, что паренек собирается сказать, что способен и на это, но, видимо, здравый смысл возобладал. Спускаясь из окна с Пенелопой на руках, Артемис рисковал бы не только своей жизнью. — Я должен найти своих друзей. Они нам помогут.
— Здесь? Вы собираетесь искать их здесь? Стучать в каждую дверь? — спросил юноша.
— Я хочу, чтобы вы сейчас выбрались из окна, подошли к входной двери и попросили вызвать сэра Корнелла Финчема. Сообщите швейцару у двери, что герцог Берфут послал вас с экстренным сообщением для сына герцога. Либо его приведут к вам, либо вас приведут к нему. Сообщите Корнеллу, что я прошу его и всех остальных прийти в эту комнату как можно быстрее. И пусть стараются не привлекать к себе внимания.
— Какой номер у этой комнаты?
— Двадцать два, — сказала Пенелопа и потерлась щекой о плечо Радмура.
— И я могу рассчитывать на то, что ваши друзья не предадут этот инцидент огласке? — Артемис нахмурился. — Почему я должен им доверять?
— Потому что они самые близкие и самые надежные мои друзья. И будут защищать мое доброе имя так же, как защищали бы свое.
— Но им потребуются объяснения…
— Скажите,
Артемис кивнул и, приказав остальным мальчикам охранять Эштона и Пенелопу, выскользнул из окна. Он почти бесшумно спустился вниз по веревке, и Эштон невольно восхитился его ловкостью. Усевшись на кровать, он стал ждать своих друзей. Пенелопу же усадил себе на колени. И, как ни странно, виконт почти сразу же почувствовал, что именно здесь, у него на коленях и в его объятиях, ей самое место. Ах, как было бы замечательно, если бы он испытывал такое чувство с Клариссой на коленях, а не с этой незнакомой девушкой! Впрочем, до сих пор он Клариссу не обнимал. А сейчас Эштон ловил себя на неприятной мысли о том, что проблески страсти, которые он заметил в этой девушке, могли быть вызваны отнюдь не его прикосновениями, а тем зельем, что дала ей миссис Крэтчитт. Разумеется, Эштон прекрасно понимал, что это не должно его волновать, зная при этом, что еще долго будет терзаться такого рода сомнениями. Он также знал, что скоро начнет сомневаться и в искренности той страсти, которую демонстрировали в его объятиях его бывшие пассии. Увы, было совершенно ясно: как только мужчиной овладевают подобные мысли, он вступает в порочный круг сомнений.
— Она умрет?
Эштон посмотрел на маленького мальчика по имени Делмар.
— Нет, она просто ослаблена зельем, которое ее заставили выпить. Скоро действие его закончится и она станет прежней. — В глазах ребенка Эштон увидел сомнение и, придав голосу больше уверенности, добавил: — Честное слово, твоя сестра скоро поправится.
— Она мне не совсем сестра. Она моя кузина. А вот Стефан и Артемис действительно ее братья.
— А я подумал, что вы все с ней живете.
— Так и есть. Она о нас заботится.
— Обо всех вас?
— Довольно, Делмар, — сказал мальчик постарше. — Этому человеку ни к чему о нас знать.
— Но, Стефан, я ведь только хочу разговор поддержать и стараюсь быть вежливым.
— В этом тоже нет необходимости. Этот человек не гость в нашем доме. Вспомни, как мы его нашли и что он собирался сделать с Пен.
Делмар взглянул на Эштона и поджал губы. Виконт же улыбнулся мальчику и перевел взгляд на Стефана, второго брата Пенелопы.
— Вашей сестре надо будет отдохнуть. Яд из нее выйдет, но на это понадобится не один час. И, как мне кажется, потом она будет чувствовать себя не очень хорошо. Кто-нибудь может о ней позаботиться?
— Мы сможем.
Как-то не очень верилось, что стайке мальчишек по силам ухаживать за больной, и виконт уже собирался высказаться в этом духе, когда в комнату вошли Артемис и его, Эштона, друзья. Брант первый подошел к нему и посмотрел на него вопросительно. Эштон тяжко вздохнул и в нескольких словах объяснил, что произошло.
Брант внимательно посмотрел на мальчиков, затем на Пенелопу. После чего проговорил:
— Получается, что заведение миссис Крэтчитт не такое солидное, каким она пытается его представить. — Он вновь посмотрел на мальчиков: — Вы знаете, кем она была похищена?