Если он грешен
Шрифт:
Добсон молча пожал плечами и шагнул к двери кабинета нотариуса. Распахнув ее, остановился у порога и вполголоса выругался. Затем обернулся к Олимпии и Пенелопе и пробурчал:
— Боюсь, дамы, вам это не понравится.
— Мы знаем, — ответила Олимпия, — заходите же.
Добсон переступил порог и прошел в кабинет. Остальные тут же последовали за ним. Эштон лишь взглянул на останки Хораса Эрншоу — и его едва не вывернуло наизнанку. А вот у помощников Добсона желудки оказались не такими крепкими — их
— Призрак здесь, миледи? — спросил Добсон.
— Да, — кивнула Пенелопа, шагнув к столу. Она крепко держала Эштона за руку. — Он не понимает, что с ним произошло. Он плачет и просит меня о помощи.
Добсон со вздохом покачал головой:
— Ему уже ничто не поможет. Попытайтесь поговорить с ним. Пусть расскажет, что здесь произошло. Ясно, что тут орудовали не просто заурядные воры. — Добсон опустился на корточки рядом с трупом. — Обычный вор может всадить в тебя нож, забрать у тебя все ценное, а потом уйти. Но он не стал бы резать человека на кусочки.
Аргус тоже присел на корточки рядом с трупом и пробормотал:
— Да, верно. Смотрите, он первым делом занялся его лицом.
Желая прекратить эту жуткую беседу над трупом, Пенелопа повернулась к призраку:
— Мистер Эрншоу, вы знаете, что с вами случилось?
«Помоги мне».
— Не могу, к сожалению. Посмотрите на то, что от вас осталось, мистер Эрншоу. Я ничем не могу вам помочь. Разве что помогу вам обрести покой.
«Ублюдок».
— Кто? Кто сделал это с вами?
«Он нанял их мучить меня».
— Мистер Эрншоу, разве вы не хотите, чтобы тот человек ответил за свои злодеяния?
«Он смотрел. Наслаждался».
Пенелопа поежилась при мысли о том, что кому-то может доставлять удовольствие такое зрелище. Но как же разговорить призрака? Как вытащить из него необходимую информацию? Она прекрасно знала, что не так-то просто заставить привидение говорить именно то, что ты хочешь от него услышать.
— Мистер Эрншоу, вы знаете, кто я такая?
«Девчонка Солтервуд».
— И вы годами меня надували, так?
«Ради денег».
— Но вы ведь не в одиночку это делали, верно? Кто помогал? С кем вы делили деньги?
«Чарлз».
Пенелопа подавила желание издать победный клич. Но Чарлз — весьма распространенное имя. Требовалась дополнительная информация.
— Какой Чарлз?
«Ублюдок. Все хотел забрать».
— Все?.. Что именно?
«Состояние Солтервуда».
— А чего требовал Чарлз?
«То, что я припрятал».
— Где спрятал? И что именно?
«Бумаги.
— Где, в каком месте?
«Доска. Третья слева».
— И Чарлз требовал эти бумаги?
Призрак кивнул: «Ублюдок».
— Мистер Эрншоу, вы обретете покой, если облегчите душу.
«Уже. Под полом».
Пенелопа увидела, что призрак вздрогнул и поежился. В следующее мгновение он исчез. Исчез с таким выражением лица, что сразу стало понятно: душа его едва ли готовилась отлететь в рай. Похоже, мистер Эрншоу при жизни не только обворовывал клиентов, но делал и кое-что похуже. Нечто такое, за что не так-то легко вымолить прощение.
Пенелопа посмотрела на Эштона, затем перевела взгляд на Добсона и дядю Аргуса. Те по-прежнему тихо беседовали, и если не прислушиваться к их словам, то вполне можно было подумать, что эти двое говорят о погоде или обсуждают последние сплетни. Но Добсон с Аргусом говорили совсем о другом. Склонившись над трупом несчастного нотариуса, они пытались установить, в какой последовательности от него, еще живого, отрезали кусочек за кусочком. Боясь, что ее вот-вот стошнит, Пенелопа отвернулась от мужчин и, взглянув на тетю, сказала:
— Виновника смерти нотариуса звали Чарлз. Но мистер Эрншоу не назвал его фамилии, так что это сообщение нам мало что дает.
Леди Олимпия кивнула:
— Да, ты права. Чарлзов в Лондоне великое множество. — Тетушка вздохнула и добавила: — Их было трое. Один из них стоял у письменного стола, а двое по его приказу пытали беднягу. Они заткнули ему рот кляпом, чтобы никто не слышал криков. Впрочем, в таком месте можно было бы обойтись и без кляпа.
Добсон выпрямился и с любопытством посмотрел на Олимпию:
— У вас тоже особый дар?
— Но не такой, как у Пенелопы. Я вижу лишь тени, смутные картины того, что происходило. Впрочем, картины эти гораздо ярче, если происходившее было сопряжено с сильными эмоциями, как это бывает при насилии например. К несчастью, лица людей я не могу разглядеть — у теней есть только силуэты. Мистер Эрншоу довольно долго держался, но сердце его не вынесло, когда они пригрозили, что кастрируют его. — Олимпия усмехнулась, увидев, что все мужчины болезненно поморщились. — А завещание где-то здесь.
— Да, верно, — кивнула Пенелопа. — Он мне об этом сказал. — Она указала на пол: — Третья доска от левой стены. Ищите под ней.
— Вы думаете, это тот самый Чарлз? — спросил Добсон.
— Чарлз — мой сводный брат, и я думаю, что с помощью мистера Эрншоу он годами меня обворовывал. Именно поэтому мы сюда и приехали. Чтобы встретиться с мистером Эрншоу. Чтобы заставить его сказать правду.
— Но если Чарлз не нашел то, что искал, то зачем же забрал все остальные документы нотариуса?