Если он грешен
Шрифт:
— Нет, сын мой. Я бы ни за что этого не допустил, если бы все знал.
— Я хочу похоронить ее в нашем семейном склепе, — сказал Брант, не обращая внимания на лепет викария. — Я сообщу вам, Питер, когда состоится церемония. Приглашаю вас и ваших братьев и сестер. Но не вашего отца. Поверь мне, — он взглянул на сидевшего на земле викария, — я бы вышвырнул тебя из этого дома, если бы не дети. — Снова повернувшись к Питеру, Брант продолжал: — Немедленно сообщите мне, если он попытается избавиться от кого-нибудь из вас или если даже посмеет хоть пальцем вас тронуть. Пусть я не могу официально оформить над вами опеку, но с этого момента я буду считать себя вашим опекуном. Относитесь ко мне
Брант направился к своей карете, но друзья тут же догнали его.
— Ты хочешь, чтобы мы поехали с тобой и присутствовали при твоем разговоре с матерью? — спросил Виктор.
Какое-то время Брант молча смотрел на одеяло, в которое было завернуто тело Фейт. Потом взглянул на Виктора и ответил:
— У меня нет матери.
Глава 15
Эштон смотрел на спящую Пенелопу. На лице ее остались следы от слез, и в этом не было ничего удивительного — прошедший день был ужасным. Виконт очень переживал за Бранта, однако не стал возражать другу, когда тот сказал, чтобы он отвез Пенелопу домой и остался с ней. «С Брантом будут Корнелл, Виктор и Уитни, этого достаточно», — говорил себе Эштон. Ему то и дело вспоминались слова друга о матери. «У меня нет матери», — сказал он таким тоном, что сразу стало ясно: Брант принял окончательное решение.
Эштон до сих пор не мог поверить, что леди Маллам оказалась способна на такое чудовищное преступление. Эштон с Брантом были друзьями с детства, и он прекрасно знал, что леди Маллам всегда была суровой и деспотичной. Со временем, повзрослев, Брант восстал против материнского деспотизма, но при этом оставался внимательным и любящим сыном. Увы, на этот раз леди Маллам зашла слишком далеко. Она убила женщину, которую полюбил ее сын, убила лишь потому, что не одобрила его выбор. Доказательств, что леди Маллам желала Фейт смерти, у них не было, но довольно и того, что она отдала невинную девушку в бордель.
Но как же узнала леди Маллам о заведении миссис Крэтчитт? И, что еще важнее, как смогла договориться с хозяйкой борделя? Хотелось бы найти ответы и на эти вопросы. Едва ли леди Маллам примет как должное тот факт, что собственный сын отказывается от нее. И если она решилась на такое чудовищное преступление, то, выходит, от этой женщины всего можно ожидать. «Не исключено, что она, узнав о роли Пенелопы в этой истории, попытается ей отомстить», — подумал Эштон. Что же касается Пенелопы, то он сегодня узнал ее с совершенно новой, неожиданной стороны. То, что она сделала в подвале миссис Крэтчитт, просто ошеломляло. Эштону казалось, что он стал свидетелем настоящего чуда. Никто из тех, кто видел, как Пенелопа разговаривала с мертвыми, помогая им обрести покой, не мог не проникнуться верой в ее дар. Но такое под силу только волшебнице, и именно ею она сегодня себя проявила.
Он уже давно не считал ее шарлатанкой, обиравшей доверчивых простаков, однако до конца в ее чудесный дар все же не верил. А в ее настойчивом стремлении убедить окружающих в том, что она способна общаться с призраками, он видел некую причуду. Эштон про себя решил, что эта странная детская фантазия помогала Пенелопе уйти от реальности, защититься от постоянных обид и оскорблений со стороны Хаттон-Муров и, возможно, как-то почувствовать свою причастность к многим поколениям предков. Что же касается всех прочих Уэрлоков и Бонов, то они вызывали у Эштона любопытство, однако он очень сомневался, что кто-то из них действительно способен на то, что приписывали им слухи. Но теперь все сомнения рассеялись и он почувствовал, что оказался в довольно странной ситуации — словно прожил всю жизнь с шорами на глазах, а сейчас вдруг прозрел.
Он убедился, что Пенелопа
Правда, он еще не видел всех их талантов в действии, но уже давно заметил в некоторых детях кое-какие странности — например не было сомнений в том, что Гектор распознавал ложь. Или же он был просто необычайно наблюдательным и подмечал все особенности мимики, которые могли бы выдать лжеца? А вот Септимус действительно мог прикосновением рук снимать боль, и даже доктор, которого Эштон очень уважал, не сомневался в этом его «даре». Пол заявлял, что он может предвидеть грядущие события, однако жаловался, что пока не научился предупреждать людей таким образом, чтобы его предупреждения приносили пользу. Но мальчик явно чувствовал опасность — Эштон несколько раз имел случай в этом убедиться.
Да, поверить во все это было не так-то трудно, но вот как быть с мальчиком, который якобы мог исцелять одним своим прикосновением? И что думать о маленькой девочке, которая нагоняла грозу, когда ей было не по себе? И еще в доме был мальчик, обладавший удивительной способностью перемещать предметы и даже бросать их, не пошевельнув при этом и пальцем.
Но неужели подобное возможно? Приходилось признать, что возможно. Потому что он, Эштон, видел все это собственными глазами, однако не хотел, чтобы подобные эпизоды задерживались у него в памяти. Но теперь, пытаясь «приучить» свой разум к возможности чуда, он стал во всех подробностях припоминать ночное вторжение в дом головорезов миссис Крэтчитт. Ведь Джером бросал в них всевозможные предметы, но при этом не притрагивался ни к одному из них!
Эштон со вздохом откинулся на спинку сиденья. Он мог множество раз прокручивать в памяти такие вот эпизоды, но от этого все равно ничего не изменится. Было совершенно очевидно: он попал в мир, которого не понимал и, наверное, так и не сможет понять. Однако он знал, что ему придется принять все это как данность.
Наконец карета остановилась у «Хижины Уэрлока». Осторожно разбудив Пенелопу, Эштон с улыбкой смотрел, как она, словно маленькая девочка, трет кулачками глаза. Пообещав, что вернется к ней попозже, виконт поцеловал ее у двери и передал заботам братьев. Ему ужасно хотелось принять ванну, и он, запрыгнув обратно в карету, приказал кучеру побыстрее отвезти его домой.
Пенелопа еще немного постояла в дверях, провожая взглядом карету, пока та не скрылась из виду. Ей сейчас предстояло много работы, но в первую очередь она должна была хорошенько отмокнуть в горячей ванне. Она все еще чувствовала на себе запах смерти и хотела поскорее освободиться от этого ужасного запаха, чтобы затем, собравшись с силами, выбросить из памяти все то, что видела сегодня в доме Крэтчитт.
К ее облегчению, один из охранников-близнецов (она теперь их обоих называла «Нед-Тед») тут же вызвался принести в ее спальню горячей воды. «Приятно, когда у тебя есть слуги», — подумала Пенелопа, поднимаясь наверх. Через несколько секунд она вдруг осознала: в доме что-то не так. Она остановилась и обернулась. В холле у подножия лестницы стояли ее братья и улыбались. Но что же все-таки случилось?..