Если небо молчит
Шрифт:
– В восемьдесят пятом году у господина Менсака в СССР родился сын. Побывав годом ранее в нашей стране и вернувшись обратно в Великобританию, он так и не смог забыть русскую женщину, которую полюбил, а узнав о рождении ребенка, предпринял все возможное, чтобы вывезти их из Советского Союза к себе в Лондон. Исчерпав легитимные возможности, Самьюэль Менсак решился сделать это нелегально. Операцию готовили несколько месяцев. – Глузкер вздохнул. – К сожалению, она провалилась. Автобус, перевозивший мать и дитя, разбился
Робаровская внимательно наблюдала за Скачковым. Тот слушал адвоката, и его лицо не выражало никаких эмоций.
– Через много лет, – продолжал Глузкер, – до господина Менсака дошли слухи, что на месте той страшной аварии не обнаружили тела ребенка. – Он пожал плечами и добавил: – Ничего удивительного, что информация пришла с таким запозданием – наша страна менялась медленно и старые тайны выползали наружу не сразу.
– Можно без комментариев? – нахально попросил рыжий опер. – Не отклоняйтесь от сути.
– А суть такова, – сказал адвокат, – что господин Менсак стал искать своего сына, своего единственного наследника, потому что был уверен, что тот жив. – Глузкер поморщился. – Это было непросто. Единственный свидетель – человек, ответственный за операцию, у которого находился верительный жетон, погиб…
– Странно, – вдруг произнесла Робаровская, и все разом повернули к ней головы. – Уже тогда было известно, что его тела тоже не нашли на месте катастрофы. Господин Менсак должен был об этом знать.
– Что вы хотите сказать? – нахмурился Глузкер.
– Госпожа Робаровская хочет сказать, – вмешался в разговор Скачков, – что тот самый свидетель – человек, ответственный за операцию, у которого находился верительный жетон, – жив!
Ульяна Юрьевна ахнула. Блатов промахнулся маслиной мимо рта.
– Продолжайте, – насторожился адвокат.
– Я была в те годы поверенной в делах западного миллиардера и лично готовила операцию, – сообщила Робаровская. – И сама передала жетон – свидетельство полномочий, своеобразную верительную грамоту… – Она ткнула пальцем в Романа. – …Ему!
Маргарита открыла рот. Танкован заморгал и через силу улыбнулся:
– Значит, все сложилось вдвойне счастливо…
– Я вас поздравляю, – пробормотал Глузкер. – Сегодня вечер радостных откровений.
– Похоже, что так, – кивнул Скачков и обвел присутствующих спокойным и немного грустным взглядом. – Но откровения будут не полными, если промолчать о том, что господин Менсак… ошибся.
– То есть? – Адвокат снял очки.
– Миллиардер сделал все правильно, – Роман вздохнул, – не считая того, что он изначально пошел по ложному пути. Ему следовало искать не сына, а… дочь.
– Что? – выдохнул Максим.
– Извольте объясниться, – потребовал Глузкер.
– У Самьюэля Менсака родилась дочь, а не сын, – спокойно произнес Скачков. –
– Что за бред! – воскликнул Максим. – Что за нелепые фантазии?! Какая дочь? Родился сын, понимаете? То есть – я! – Он с силой ткнул себя в грудь. – В метриках все указано: меня подбросили на крыльцо дома малютки как раз в восемьдесят пятом! Это – факт!
– Мать ребенка погибла в той нелепой автокатастрофе, – продолжал Скачков. – Погиб и водитель. А я – раненый, истекающий кровью, – оттащил корзинку с девочкой на безопасное расстояние и, прежде чем потерять сознание, увидел, как ее подобрали неизвестные женщина и бородатый мужчина. Позже я нашел эту женщину. – Он вдруг поднялся из-за стола. – Ею оказалась Нонна Карловна Байкалова. А ребенком была… Маргарита.
В комнате повисла гробовая тишина. Антошка поднял голову и удивленно посмотрел на мать. Она испуганно съежилась:
– Ну что вы… Это какая-то ошибка…
– Это не ошибка, – спокойно возразил Скачков. – Это как раз и есть – факт!
– Я вам не верю! – заорал Максим, сбросив со стола тарелку. – Кто вы такой? Кто может подтвердить правоту ваших слов и ваши полномочия?
– Я могу подтвердить. – Робаровская с достоинством подняла голову.
– А жетон? – Танкована трясло. – Где тот самый верительный жетон? Вы его потеряли?
– Он в надежном месте, – улыбнулся Роман и подмигнул Антошке.
Тот заговорщицки моргнул в ответ.
Глузкер тяжело опустился на стул и бросил перед собой бумаги:
– Теперь заново готовить все документы…
– Пусть это будет самой большой проблемой в вашей жизни, – мрачно отреагировал Семен Романович и повернулся к Робаровской: – Я правильно понял, что наш Максимка больше не миллиардер?
– Увы, – развела руками та.
– Да какое там – увы! – воскликнула Ульяна Юрьевна. – Это значит, у нас никто не отбирает нашего ребенка! – Она просияла. – Максюша остается с нами, в родном гнездышке!
– Верно, – согласился Семен Романович. – А деньги… Были бы руки да голова на плечах – заработаем!
– Много вы заработали, – прошипел Максим и закрыл глаза: – Идиоты…
– Знаете, что я думаю? – промычал Блатов, шаря рукой в пустом блюде из-под маслин. – Я думаю, что жизнь все-таки не дерьмо…
На следующее утро, когда Маргарита спустилась в гостиную, там царило необычное оживление. За столом уже собрались супруги Танкованы, Робаровская, Блатов и даже Антошка. Максим, одетый в праздничный костюм и шелковую сорочку с шейным платком, произносил тост. Голос его заплетался, и чувствовалось, что он с утра пораньше успел хлебнуть лишнего: