Если бы юность знала...

Скулер Кэндес

– Я играю Крисси с одиннадцати лет и не могу играть ее вечно. Ты сама знаешь. Сериал продлится еще не больше двух-трех сезонов. Так что мне нужно попробовать что-то другое. Разве ты сама не говорила это? – напомнила Ариэль. – Но что подумают твои поклонники, когда сериал возобновится в следующем сезоне? – покачала головой Констанс. – Когда увидят, что маленькая Крисси Фортьюн влюбилась в этого бандита?

– Но я играю не Крисси Фортьюн, мама! Это совершенно другая роль. В этом все дело.

Констанс не успела ничего сказать

дочери в ответ: к ним приближался режиссер. Он ласково улыбнулся Ариэль.

– Ты готова к пробе перед камерой, дорогуша?

– Да, мистер Остфилд, – кивнула она.

– Нет! – властно заявила Констанс, беря дочь за руку и не отпуская ее от себя. – До тех пор нет, пока вы не убедите нас, что этот отвратительный молодой человек, – последние три слова она произнесла как диагноз, – знает диалог с Ариэль наизусть. Кроме того, я хочу кое-что исправить в сценарии. Мне не нравится этот текст, и я не могу позволить хватать Ариэль руками. Двадцать третью мизансцену нужно изменить. – Она отметила ногтем место в сценарии. – Кроме того, Ариэль Кэмерон не употребляет бранных слов.

– Да, да, Ариэль их не говорит, – согласился Остфилд. В его речи был заметен скандинавский акцент. – По сценарию это должна Делать Лаура Симмонз.

– Мама! – возмутилась Ариэль. – Пожалуйста, давай обсудим все после!..

– Когда это – после? Нет уж, обсудим сейчас! Ты не будешь произносить грязные слова и не позволишь лапать себя, как последняя шлюха! Таково мое слово.

Лицо Ханса Остфилда сделалось стальным.

– Миссис Кэмерон, отдаете ли вы себе отчет, что в моей власти удалить вас из павильона?

– Вы не посмеете! Я мать Ариэль. А Ариэль – звезда этого фильма!..

Ханс Остфилд подозвал жестом охранника и приказал:

– Будьте добры, проводите миссис Кэмерон. Впредь ей не позволено появляться в павильоне во время съемок.

– Если я уйду, Ариэль тоже уйдет, – пригрозила Констанс.

– Ариэль не уйдет, в противном случае она нарушит контракт, и студия прекратит ей платежи. Или, возможно, выдвинет встречный иск. Не думаю, что вы хотите этого, не так ли?

Констанс пристально посмотрела на него, словно оценивая ситуацию, а потом бросила:

– Посмотрим, – и, развернувшись на каблуках, двинулась к двери съемочного павильона, совершенно игнорируя сопровождавшего ее охранника.

Ханс повернулся к юной актрисе.

– Прошу прощения за эту сцену, дорогуша, – произнес он. – Но мне кажется, так будет лучше. Иногда матери просто не замечают, что их девочки уже выросли.

Ариэль не знала, что и сказать. Она испытывала благоговейный ужас. Никто еще не смел вот так возражать ее матери!

– Спасибо, мистер Остфилд, – только и пробормотала она.

– Просто Ханс. Мы все здесь друзья. Итак… – Он взял ее под руку. Из-за его акцента Ариэль приходилось вслушиваться в каждое слово. – Я знаю, ты нервничаешь. Но в этой сцене ты и должна нервничать. Так же как и Лаура, которая надеется,

что сейчас ее впервые поцелует Джадд. Все просто, да? Храни свои чувства здесь, – он слегка ударил себя кулаком в грудь, – и используй их, когда это понадобится. Понятно?

Ариэль кивнула:

– Да, мистер Остфилд… Ханс, понятно. Я попытаюсь.

– Вот и хорошо, – похлопал он ее по руке и повернулся к ее партнеру. – Ты должен быть мягок, – сказал он Зику. – У тебя грубый характер, и твои слова иногда грубы, это так, но твои руки должны быть мягкими, когда ты касаешься ее, чтобы показать, что ты человек с душой. Понял, о чем я говорю? Ты уже начинаешь заботиться о ней, договорились?

– Схвачено, – кивнул Зик.

– Мы будем снимать сразу, – предупредил Ханс актеров и технический персонал. – Ради свежести первого поцелуя, вы поняли? Так что, даже если будут ошибки, я хочу, чтобы съемка продолжалась. – Он замолчал, ожидая, когда один из гримеров закончит обрызгивать Зика из бутылки – на его бронзовой коже должен блестеть пот! – Итак, готовы? – (Актеры кивнули.) – Все по местам! – скомандовал Ханс.

Ариэль глубоко вздохнула и заняла свое место перед мотоциклом.

– Поздравляю, принцесса, – произнес Зик, перебрасывая ногу через кожаное сиденье. – Я думал, у тебя кишка тонка.

– Кишка?

– Я посчитал, любимица Америки побежит за мамочкой как послушная маленькая девочка.

– Я не…

– Тишина в студии!

Ариэль покорно закрыла рот, словно и в самом деле была послушной маленькой девочкой.

– Мотор!

Зик мгновенно переключился на свою роль.

– Итак, Лаура, – отчетливо проговорил он, – хочешь прокатиться со мной или нет? Я знаю маленький тихий пляж на западном берегу озера, куда не ходит никто. В такую жару там дивно. – Он усмехнулся и, придавая своим словам более чем прозрачный намек, продолжил:

– Можно искупаться…

Ариэль попыталась действовать, как действовала бы Лаура Симмонз, столкнувшись с таким парнем, как Джадд. Она опустила руку на руль «Харлей-Дэвидсона» и медленно провела по его изгибам.

– Не знаю, прилично ли мне, – произнесла Ариэль, бросая на Зика, как она надеялась, дразнящий взгляд из-под ресниц. – Папа говорит, что ты нехороший. И мама говорит, что ты опасный тип. Безрассудный, скверный и опасный – вот ее слова.

Зик наклонился вперед и положил руки на руль.

– А что говоришь ты, Лаура?

– О… – Она провела пальцем по металлу, поколебалась долю секунды, затем коснулась его запястья. Огонь прожег всю ее руку. Она облизнула губы. – Я думаю, ты, как все считают, опасен, но…

Он перехватил ее руку и дождался, когда она поднимет на него взгляд.

– Я действительно опасен, – промурлыкал он, разглядывая ее горящими глазами. – И если дальше будешь дергать меня за цепь, то узнаешь, насколько…

Ариэль потребовалась секунда, чтобы вспомнить следующую реплику.