«Если», 2017 № 01 (248)
Шрифт:
Помочь Прокентию нечем, копьем лохмарю только нервы щекотать.
— Копейщики! — кричу. — Уходим в нутро! Прокентий! Отступай!
И дальше уж не смотрел — нырнул в ворота.
Оказались мы в зале, а может, на дне котелка — не разобрать, сплошное сияние кругом, как от начищенной медяшки, потолка нет, но и неба нет, мельтешит что-то вверху. Неужто прямо отсюда — и на другую планету попадают? Но мне и смотреть некогда. Машина Прокентия, пятясь, тоже сюда прет, а сама все отплевывается от зверья наседающего.
Слышу, Зойка орет изнутри, а за ней и Прокентий:
— Ворота! Ворота закройте!
Как их закрывать-то,
— Рычаг у входа! Нажми его!
Смотрю — и правда, есть рычаг! Торчит из стены у самого проема. Да только на пороге уже лохмари — толпой. Теснят Машину, от кольев уворачиваются, вот-вот ворвутся… Эх, была не была!
Но Витька, видно, раньше меня сообразил. Кинулся сломя голову, увернулся от одной туши, в другую копье кинул, подбежал, ухватился за рычаг и… не успел. Лапа с когтями, побольше медвежьих, ухватила его за шею, рванула — и отлетела головенка Витькина, как ниткой пришитая. Повалилось тело безголовое на пол, засучило ногами и затихло. Отмучился Витька-копейщик, какой бы ни был — плохой ли, хороший…
Тут уж меня зло взяло. Ах вы, сволочи! Не будет по-вашему!
И побежал сам, прямо на них. Ну, чего зенки вылупили?! Вот я вас! Однако перед самыми мордами резко бросаюсь в сторону — ох, косточки мои стариковские! — подбегаю к стене и всем телом сверху на рычаг, как на лохмариный загривок — на!
Засверкало тут пуще прежнего, зазвенело, вижу — порядок! Створки захлопнулись, будто капкан щелкнул!
Перевел я дух, оглянулся на своих, посмотреть, как там у Прокентия дела, да так и застыл.
Прямо надо мной стоит лохмарь, смотрит мне огненными своими глазами в самую душу, уж и лапу занес… но отчего-то не ударил, отступил даже, принюхивается. И что-то вдруг в его глазах меня самого — как полоснет! Хуже, чем когтями. Хочу что-то сказать, и не могу.
И тут — хрясь! Из груди лохмаря появляется острие елового кола. И кровь струей ударила. Упал он, захлебывается, а по полу вокруг него — сияние, как туман серебристый…
— Беги, дед! — орет Прокентий. — Подальше от него, дурак!
А я опускаюсь на колени возле лохмаря и снова в глаза ему заглядываю.
— Как же так, Алёна?
— Глеб… — стонет она, губ не разжимая. Голос у меня в голове раздается. — Откуда ты взялся на этой планете? Ты же остался…
— И ты осталась, Алёнушка, — шепчу. Видно, нет никакой другой планеты…
— Но они сказали, что спасут нас…
— Они и хотели спасти, — слезы мне глаза застилают. А может и не слезы это — туман глаза промывает, и все я теперь вижу и понимаю ясно, как никогда. Лежит передо мной моя Алёна, такая, какой я ее помню. — Они и спасли, но по-своему…
— Глеб… Я только теперь вижу, что это и правда ты… а как же все те… которые вкусные? Ты хочешь сказать… это были люди?!
— Ну что ты, Алёнушка! — шепчу я. — Это был сон.
— Сон… — повторила она. — Тогда ладно… Поцелуй меня, и я проснусь…
Я склонился еще ниже и поцеловал ее в потрескавшиеся губы, пахнущие молоком и малиной.
И тогда огненные глаза погасли…
…………………..
…………………..
БАЧИЛО Александр Геннадьевич
____________________________
Писатель
Владимир Васильев
ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ МОСКВА
(цикл «Ведьмак из Большой Москвы»)
/фантастика
/техномагия
/города
В мире гигантских мегаполисов техника сродни магии. Она существует независимо от живых; машины вырастают на заводах, дикие механизмы функционируют сами по себе и нередко смертельно опасны для обитателей этого мира. Лишь техники-машиноловы рискуют приручать их. А с теми, кого приручить невозможно, разбираются ведьмаки — истребители механических чудовищ. Они не верят никому, кроме коллег-ведьмаков, и ничего в этом мире не боятся. Превыше всего они чтут контракт, и плату за свои услуги всегда берут вперед. И горе ведьмаку, который посмеет отойти от этих правил.
Гном-дальнобойщик оказался неразговорчивым. Один-единственный раз, где-то между Орлом и Тулой, он внезапно спросил:
— Пить хочешь?
— А что у тебя? — хмуро уточнил Геральт.
— Вода, — ответил гном, не отрывая взгляда от дороги за лобовым стеклом. — Под Балаклеей криница есть, всегда там набираю. Холодненькая!
Чтобы дотянуться до автохолодильника, невысокому водиле не пришлось даже нагибаться. Он вынул пластиковую бутылку безо всяких наклеек и надписей и протянул Геральту.