«Если», 2012 № 12
Шрифт:
Они втроем взошли на пристань. Дом за ними уже затих, и огни в нем почти погасли: Шерреры готовились отойти ко сну, и слуги заканчивали прибирать остатки скромной вечеринки. Ночь безоблачная и безлунная, а огни города из-за военного времени немногочисленны, и потому небо было прекрасно: дуга Млечного Пути сияла вовсю — по-своему все же напоминая о проклятии ночных бомбардировок. Послышался отдаленный рокот ритмичных биений, насыщенная каденция, которую Берг уже слышал несколько месяцев назад. Двигатели. Четыре больших дизельных двигателя «Даймлер-Бенц», в тысячу двести лошадиных сил каждый, шестнадцатицилиндровые чудища, толкавшие вперед исполинского зверя. «Гинденбург» —
С востока, из-за альпийских хребтов за озером, выплыла его гигантская черная тень. Как и всегда, низко в небе, она казалась бесконечной, вознамерившейся стереть линию гор и обосноваться во всем своем величии.
Корабль двигался к ним, все замедляясь и замедляясь, но не более чем в тридцати метрах над их головами громада длиной почти в три футбольных поля мягко остановилась, и гул двигателей унялся до холостого хода. Прямо над ними оказалась фюрергондель — гондола управления, где работал экипаж. Пассажиры и груз располагались под оболочкой.
— Он великолепен, не правда ли, Мо? — спросила женщина. — Я же сказала тебе, что ты увидишь его снова.
— Ты никогда не говорила о «Гинденбурге», — ответил Мо, оторвав взгляд от огромной формы над собой и повернувшись к женщине.
В руке у нее был пистолет. Оружие Мо, «беретта». Он сунул руку в карман и не удивился, не обнаружив его там.
— Вы знаете, что это должно произойти, Мо Берг, — подойдя и встав рядом с женщиной, сказал Гейзенберг, дав понять, что ему известно, кем Мо является на самом деле. — Завтра утром, в «Орлином гнезде», герр Гитлер и другие — Геринг, Гесс [21] , фон Браун, Геббельс, Хауссер, Мессершмитт, Риббентроп, Гиммлер и многие другие — соберутся встретить меня, когда я вернусь из Цюриха на борту «Гинденбурга». У Гитлера уже готово сообщение. Он собирается заявить им, что сверхбомба создана и у Мессершмитта есть самолет, способный ее доставить. Он собирается представить меня, и я объясню принцип действия бомбы и расскажу, какой урон она нанесет Лондону и что мы создаем еще три такие сверхбомбы, атомные бомбы.
21
В реальности Рудольф Гесс, конечно же, не мог оказаться на этой встрече, потому как с 1941 года находился в плену у англичан.
— Поэтому убивать вас слишком поздно. Я понял, — отозвался Берг.
— Нет, Мо, — подключилась женщина. — Примерно через пять минут из гондолы управления спустят лестницу, и мы поможем герру Гейзенбергу подняться в кабину. А потом мы будем наблюдать, как «Гинденбург» удаляется, направляясь к границе и затем к «Орлиному гнезду».
— Мы не станем его останавливать?
Гейзенберг пожал плечами.
— Нет, мистер Берг. Бомб тех размеров, на которые надеется фюрер, не существует. Есть только одна бомба — мы ее все-таки создали, — и она огромна. Она весит почти двадцать ваших тонн и в два раза больше вагона. Самолет или ракета никак не смогут доставить подобное оружие.
— Она действительно создана? — Черт, тогда игра окончена.
И тут Мо Берга осенило. Игра почти закончена, да, дело движется к девятому иннингу. Но если эта бомба…
— Эта бомба на «Гинденбурге»? Прямо сейчас?
Женщина и Гейзенберг одновременно кивнули.
Сверху раздался скрип, затем с грохотом распахнулся люк. Его привязали, и оттуда медленно опустилась лестница. Гигантская туша цеппелина теперь висела в каких-то шести метрах над ними, сюрреалистическая в своей громадности, серебряная во тьме — единственный
— И вы повезете ее в «Орлиное гнездо»?
— Да, Мо, повезет. Экипаж набран из добровольцев. Сверхбомба находится в грузовом отсеке, газовые ячейки для повышения грузоподъемности наполнены водородом. Завтра, примерно в полдень, они достигнут «Орлиного гнезда» и пристанут к приемной башне. Профессор Гейзенберг выйдет из цеппелина. Герр Гитлер и другие будут на посадочной площадке, чтобы встретить создателя великой бомбы, а потом, предположительно, поднимутся на борт «Гинденбурга» посмотреть на бомбы, благополучно доставленные через нейтральную Швейцарию.
— Вместо этого…
— Вместо этого сработает ядерный заряд, обогащенный уран достигнет критической массы, и войне будет положен конец.
— Боже мой!..
Деревянной пристани коснулась лестница. Вернер Гейзенберг оперся о руку Мо Берга и с его помощью поставил правую ногу на первую перекладину. Берг крепко ухватился за лестницу, ему на помощь пришла женщина. Их руки соприкоснулись, когда Гейзенберг начал подъем, и Мо ощутил уже знакомую тошноту и миг дезориентации. Тогда он обернулся посмотреть на дом. В нем снова горели огни, а через занавески виднелось множество людей. Заметил ли кто-нибудь отсутствие Гейзенберга? Или там другой Гейзенберг?
Мо посмотрел наверх: Гейзенберг уже добрался до кабины, и ему навстречу протянулись руки, чтобы помочь забраться в люк. Женщина исчезла. Его «беретта» снова лежала у него в кармане, и он знал, что здесь, сейчас, она не исчезала. Кто-то закричал. Мо почувствовал, что лестница дернулась у него из рук вверх и поползла в брюхо чудовища.
Крики приблизились, по толстому слою снега, покрывавшему теперь землю, захрустели шаги. Озеро было покрыто льдом. И было очень холодно.
К нему бежали два человека, один впереди другого. Первый — Вайцзеккер, он размахивал «люгером» и кричал на немецком: «Останови, останови дирижабль, ты должен остановить дирижабль!». За ним мчался Пауль Шеррер, стараясь догнать Вайцзеккера и тоже крича:
— Карл, не стреляй, не стреляй! Водород! Водород!
Значит, они знали. По крайней мере, Шеррер. Здесь без сюрпризов. Мо достал из кармана «беретту». Вайцзеккер находился метрах в тридцати от него. Потребуется очень удачный выстрел.
Вайцзеккер остановился, вытащил заряженный магазин из кармана пиджака и принялся неловко возиться с ним, вставляя в «люгер». Раздался отчетливый щелчок, когда магазин встал на место.
Шеррер подбежал к нему и схватил за руку, но тот обернулся, оттолкнул его и выстрелил практически в упор. Шеррер крутанулся и упал. На занятиях по стрелковой подготовке Мо Берг показывал отличные результаты, хотя там у него был «кольт» калибра 0,45 дюйма. Однако пару месяцев назад, в доме Шерреров, как раз возле этой самой пристани — только в другой реальности, страшно далекой от этой, — он потратил два дня на стрельбу по мишени из «беретты».
Он прицелился, пока Вайцзеккер оборачивался и возился, загоняя кривошип в заднюю часть пистолета, чтобы подать патрон в патронник. Это заняло у него две секунды, и затем он направил «люгер» на «Гинденбург».
И умер — над его левым ухом появилась дырка от пули из «беретты» Мо Берга.
Мо живо бросился к нему, весь в клубах пара от неожиданно утяжелившегося дыхания. Вайцзеккер упал на колени и все еще казался живым. Этот человек застрелил Пауля Шеррера. Мо послал ему в затылок вторую пулю, и когда тот завалился на бок и затем перекатился — уже мертвый — на спину, Мо сделал еще один выстрел в лоб нациста.