«Если», 2012 № 10
Шрифт:
Тщательно подбирая слова, Фрейя спросила:
— А у вас, капитан Бентон, осталась там женщина?
Он заговорил не сразу. Сначала хотел ответить на этот вопрос, как всегда, односложным «нет», но передумал.
— Моя жена умерла несколько лет назад, во время войны с Югом. Тяжело об этом вспоминать. Когда я уходил на фронт, она так за меня боялась… Потом заболела и умерла — я вернулся, а ее уже нет. Всякий раз, когда я о ней думаю, так хочется верить, что в свои последние часы она не знала о приближении смерти. Иначе ей было бы гораздо тяжелее. Все корила бы себя, что я вернусь, а она не будет встречать… — Бентон не мог вспомнить, кому и
Выслушав его, Фрейя торжественно произнесла:
— Да облегчит Свет бремя вашей печали, да воссияют звезды в память о тех, кого вы потеряли.
Фраза походила на ритуальную, но была сказана с искренним чувством.
— Благодарю вас, одван Фрейя. А что вы расскажете о себе?
Она грустно вздохнула.
— У меня был мужчина, но он погиб в бою. Давно, половину моей жизни тому назад. В памяти моей он остался молодым. Сейчас я принадлежу только этому городу, исполняю свой долг, и в жизни моей, пожалуй, уже нет места ни для кого и ни для чего. Вы понимаете меня?
— Да, понимаю. И сочувствую вашей утрате. Спасибо, что в вашей жизни нашлось место для нашей дружбы.
Было легко, но и странно говорить такие слова женщине, столь близкой ему по духу и знающей, чего стоит власть. Кто впрягся в этот воз, должен забыть о своих личных желаниях и нуждах.
Сейчас этих двоих разделяла только до сих пор скрываемая Бентоном правда.
— Фрейя, я должен сказать вам, откуда мы пришли на самом деле.
Она покачала головой:
— Что бы ни привело вас сюда, мне не нужно знать об этом.
— А я считаю, что нужно.
И он поведал о своем мире, описал ту грозу, упомянул и о замеченных позднее переменах, и о версии лейтенанта Гаррета.
— Теперь мы совершенно не представляем себе, как вернуться домой. А если все же найдем способ, то обязательно им воспользуемся. Свой долг я выполню до конца.
Фрейя, к его удивлению, не выразила никакого скепсиса. Она даже понимающе кивнула.
— Молнии, говорите? В былые времена они назывались огненными письменами, так Свет начертывает свою волю на небосводе, и нечасто удается нам прочесть его послания. Молнии унесли вас из вашего мира, но ради чего — это может так и остаться загадкой. — Она вздохнула. — Кавалерия дважды спасла Астеру и на годы обеспечила нам спокойную жизнь. Значит, вы уже сделали немало. Возможно, при вашем содействии мы объединим силы с другими городами и подарим этой земле мир, какого не бывало со времен империи. Я понимаю, что такое долг командира. Если Астера способна помочь вашему отряду с возвращением на родину, мы поможем. Но Свет никогда не пишет свое послание дважды.
— Мы говорим практически об одном и том же, — заключил Бентон и перевел взгляд с утопающей в сумерках прерии на лицо Фрейи.
Она улыбнулась и ласково дотронулась ладонью до его лица.
— Какова бы ни была воля небес, Астера — ваш дом, и так будет всегда.
Хотя историческую память о «Расправе над Бентоном» затмили такие события, как «Резня Феттермана» в 1866-м и «Последний бой Кастера» при Литтл-Бигхорне в 1876-м, она какое-то время будоражила общественный интерес, да и по сей день остается интригующей загадкой.
Четвертого октября 1870 года рота 5-го кавалерийского полка под началом капитана Улисса Бентона покинула форт Харкер. Ей предстояли вполне рутинные учебные маневры к юго-западу от
Перевел с английского Геннадий КОРЧАГИН
Повесть впервые опубликована в журнале «Analog» в 2010 году.
Критика
Глеб Елисеев
Попадать — так вместе!
Считать, что «попаданческие» истории — характерный (и частенько унылый) атрибут фантастики наших дней, не совсем правильно. Строго говоря, вообще все персонажи НФ, не по своей воле угодившие на другую планету, в иные реальность или время, являются «попаданцами». Но нас интересуют не отдельные личности, а группа людей, оказавшаяся в иной истории.
Одну из самых знаменитых историй о путешественниках поневоле создал еще Жюль Верн в 1877 году, выпустив роман «Гектор Сервадак». Французский фантаст описал очередную космическую катастрофу, когда случайная комета хоть и не разнесла вдребезги Землю, но все же слегка царапнула по ее поверхности, унеся с собой в космическое пространство часть средиземноморского побережья, а заодно капитана штаба французских войск Гектора Сервадака, его денщика и русскую шхуну «Добрыня». Позже выяснилось, что комета прихватила и британский порт Гибралтар вместе с его гарнизоном. Невольным обитателям кометы пришлось не только обустраивать жизнь на новом месте, но и вступить в конфликт с англичанами.
Впрочем, Жюль Верн не стал слишком уж мучить своих героев: когда комета вновь сблизилась с Землей, персонажи соорудили из парусов воздушный шар и благополучно вернулись на родную планету.
Французский фантаст в этом романе опробовал сразу два сценария развития действий с условным названием «пропавший отряд». Вариант № 1: в другом мире или ином времени оказывается сплоченная, организованная группа, спаянная общей дисциплиной либо едиными интересами (в данном случае — экипаж «Добрыни» и английский контингент на Гибралтаре). Вариант № 2: в другую реальность перебрасывают целый кусок земной территории, мини-социум со сложившимися традициями. Это пространство для воображения и творческих экспериментов, возможность показать, как меняется общество под влиянием совершенно чуждых внешних обстоятельств, как деградируют и распадаются привычные общественные связи, а на смену им приходит нечто абсолютно новое.
В длинном списке произведений о «коллективных попаданцах» наименее любопытны и наиболее привычны сюжеты о «случайно заблудившихся». Начало им положил еще Г.Уэллс в романе «Люди как боги»: группка людей была переброшена в результате ошибки в научном эксперименте в параллельный утопический мир. Иногда такими «перебросками» балуются пришельцы, как, например, в «Долине вне времени» Р.Силверберга.
И все-таки чаще в НФ эксплуатируется идея случайного сбоя, произошедшего в самой механике Вселенной. Авторы, как правило, не считают нужным объяснить причину «космической поломки».