«Если», 2011 № 07
Шрифт:
— Черт! — сказал Мурыгин. — Наверняка ведь и Раиска там… Давай-ка обойдем.
Никем не окликнутые, они обогнули уцелевшие участки с тыла и очутились на краю овражка. Никакого джипа на дне его, понятно, уже не наблюдалось.
— Гляди-ка! И мусор выгребли…
Действительно, земляная рытвина, испокон веков используемая дачниками в качестве свалки, была идеально чиста.
— Чтобы два раза вниз не слезать, — изронил Костик.
Мурыгин покачал головой.
Пожалуй, долго маячить на виду не стоило. Друзья направились прямиком к мурыгинскому
— Вроде тут… — бормотал Мурыгин. — Вишня вроде наша…
— Хорош плутать! — сказал Костик. — Ваша, не ваша… Говоришь, здесь правда был поселок? Не врешь?
— Да.
— А здесь фундамент?
— Ну…
— Лопатку дай.
Мурыгин извлек из сумки складной совок в камуфлированном чехле величиной с ладонь. Костик собрал инструмент, вонзил разок в грунт — и дальше копать раздумал.
— М-да… — молвил он, возвращая лопатку. — Интересно… Я смотрю, кусты-деревья остались… А что еще пропало? Кроме домов, конечно.
— Заборы, сараи… Скамейки… А! Скважины еще были. Скважин нет…
— Артефакты, — подвел итог Костик.
Собрание, судя по всему, затягивалось. Друзья успели хорошо побродить по пустырю, а на краю овражка так еще никто и не показался. Наконец Мурыгин опознал свое бывшее владение — по низкому широкому пню, что остался от огромного тополя, убитого и спиленного пару лет назад с небескорыстного согласия лесника.
На пне и расположились.
— Ну… Что скажешь?
Костик Стоеростин принял из рук друга крохотную стопку — и, как ни странно, задумался.
— Слушай, — сказал он. — А откуда взялся этот ваш поселок? Здесь же вроде лесная зона была…
— Так это еще при тоталитарном режиме, — недовольно напомнил Мурыгин. — Деревьев не руби, костров не разводи… А в девяностые кто-то самый смелый взял да и застолбил себе участок. Ну и пошло-поехало…
Костик машинально чокнулся, выпил, закусил — и задумался вновь.
— Может, зеленые шкодят? — прикинул он.
— Какие зеленые? — вспылил Мурыгин. — Что они могут, зеленые? С плакатами бегать?.. Они вон давно к правящей партии примкнули, зеленые твои!
— То есть ты все-таки настаиваешь, что случилось чудо?
Мурыгин поперхнулся.
— Н-ну… чудо… — осторожно прокашливаясь, выговорил он. — Чудо, согласись… сильно сказано… Если чудо, сюда бы архиерей приехал… а не ментовка… Или ты имеешь в виду чудо природы?
— Это не я имею в виду, это ты имеешь в виду, — сварливо уточнил Костик. — И природа, дружок, на мелочи не разменивается. Если уж шандарахнет, то в глобальном масштабе. А здесь триста метров: от овражка до рощи… Делянка.
Последнее слово почему-то поразило обоих. Хм… Делянка.
Хотели оглядеться, но тут случилось нечто странное. Как будто огромный язык нежно и шершаво лизнул спину Мурыгину. Сверху вниз. Сквозь одежду. От неожиданности Сергей Арсентьевич чуть было стопку не выронил.
— Что с тобой? — не понял Костик. А мгновение
Окрестность по-прежнему была безлюдна. Нигде никого. Над пригретой солнышком землей дрожал мартовский воздух. Поначалу обоим померещилось, будто над соседним бугорком дрожание меж древесными стволами сгустилось, обрело едва уловимый золотистый оттенок, но лишь на секунду.
— Пошли отсюда, — сипло сказал Мурыгин. — Что-то мне здесь разонравилось…
Костик посмотрел на вскрытую банку консервов.
— В руках понесешь, — бросил Мурыгин. — Или лучше кошкам оставь, в городе другую купим…
Костик стремительно приходил в себя. Испитую физию перекосило шалой улыбкой.
— Что это было-то? — окончательно опомнившись, спросил он и пошевелил плечами, словно пытаясь оживить ощущение.
— Вставай, пошли, говорю! — Мурыгин вскочил.
— Не пойду… — ухмыльнулся Костик. — Интересно даже… Да хорош дергаться, Серый! Вон и собрание ваше кончилось — люди идут…
Действительно, на краю овражка обозначились первые дачники. Их появление малость успокоило Мурыгина. Если накроет чем-нибудь аномальным, то всех сразу. Поколебавшись, снова присел на край пня, относительно твердой рукой наполнил стопки.
Странно. Вроде приняли всего по двадцать капель, а такое впечатление, что захмелели. Нахлынула беззаботность.
— Знаешь, на что это похоже? — внезапно сказал Костик. — Сидит кошка, на солнце греется. А ты наклонился и погладил мимоходом, а?
— Ты про… — Мурыгин не договорил и тоже пошевелил плечами. — И что из этого следует?
— А из этого следует, друг ты мой единственный, — с загадочным алкоголическим мерцанием в глазах промолвил Костик, — что кому-то мы здесь с тобой симпатичны…
— Как-то странно даже слышать от Константина Стоеростина, — язвительно отвечал ему Мурыгин, — столь скороспелые суждения… Давай-ка лучше выпьем.
Они выпили.
— Вот полюбуйтесь! — послышался невдалеке исполненный страдания женский голос.
Сотрапезники обернулись. В десятке шагов от них стояла Раиса Леонидовна Мурыгина — олицетворенная беззащитность. Обиженно сложенные губешки, пухлые щечки, растерянно распахнутые глаза. И, будьте уверены, с тем же несчастным, чтобы не сказать, жертвенным видом оберет, пустит по миру и останется во всем перед собой права.
Самое печальное, что Раису Леонидовну сопровождал господин полицейский. Лицо его, правда, служебным рвением не дышало, напротив, читалось на нем откровенное нежелание задерживать посреди чиста поля двух алкашей и везти их за тридевять земель в тридесятый участок.
— Так, — хмуро известил он. — Минута на сборы — и бегом отсюда. Здесь частная территория.
— То есть как бегом? — ахнула владелица. — И все?
Интересно, чего бы ей хотелось в идеале? Расстрела на месте?
— Без вопросов, командир! — истово заверил Мурыгин, спешно завинчивая бутылку. — Частная — значит, частная. Уходим по-быстрому…