«Если», 2011 № 06
Шрифт:
Вперед вышел папский посланник и громогласно заявил:
— Вон там стоял мужчина! И он исчез!
Тут воцарился сущий бедлам. Со всех сторон летели крики:
— Оружие! Оружие!
Но Гамильтон знал: нет на свете оружия, под воздействием которого человек, кем бы он ни был, исчезнет в мгновение ока.
Стайки телохранителей — кто в мундире, кто в строгом костюме — устремились к своим начальникам, взяли в кольцо. Завизжали дамы. Гамильтона не удивила такая истерия. Вроде бы все как всегда, каждый на своем месте, но при этом творится нечто непостижимое. То есть нарушено равновесие.
Какой-то баварский князек завопил, что в защите не нуждается, и ринулся в сторону принцессы. Гамильтон успел заступить дорогу и как бы случайно толкнуть плечом, отчего баварец не удержался на ногах. Сам же Гамильтон встал рядом с Елизаветой и Бертилом.
— Вон в ту дверь, — указал он. — Пошли.
Жених и невеста кивнули и зашагали с приклеенными улыбками. Лишь на миг принц задержался, чтобы оглянуться на шведских офицеров, устремившихся к нему со всех сторон, и остановить их взмахом руки.
Августейшую пару уже окружили люди Гамильтона, расчистили проход сквозь зал, помогли беспрепятственно выйти через дверь, сопроводили по коридору для слуг, а позади хлынула в помещение лейб-гвардия, отчего там прибавилось толкотни и возмущенных воплей, и майор всей душой надеялся, что не услышит вдруг выстрелов припрятанного кем-то оружия…
Не услышал. За спиной хлопнула дверь, клацнул замок. Его помощники не зря ели свой хлеб.
Порой Гамильтон слегка жалел, что не существует организации по надзору за теми, кто способен натворить бед. Но что будет, если подобная организация однажды появится? Наверняка изменится мир — а вот каким образом он изменится, этого даже лорду Кэрни с его любовью к искусственным умопостроениям не предугадать. Во всяком случае, от свободы, которой нынче пользуются Гамильтон и другие офицеры, мигом останутся рожки да ножки. А он свободой очень дорожит. Именно в ней коренится чувство долга, которое заставит майора рискнуть собственной жизнью ради будущего мужа Елизаветы, если вдруг возникнет такая необходимость.
Больше он на эту тему не рассуждал.
— Я его толком не рассмотрела, — объясняла по пути Елизавета, сдерживая голос и выбирая слова, как всегда делала на людях. — Но мне кажется, он из какой-то иностранной делегации…
— На пруссака похож, — уточнил Бертил. — Мы как раз с прусскими дипломатами разговаривали.
— И он вдруг исчез, — добавила Лиз. — Просто взял да и растворился в воздухе прямо передо мной.
— В складку ушел? — предположил Бертил.
— Это исключено, — возразила принцесса. — Ведь зал проверен и перепроверен.
Она взглянула на Гамильтона, ожидая подтверждения. Тот кивнул.
Они уже приблизились к библиотеке. Гамильтон вошел и отдал необходимые приказы насчет охраны. В центре поставили жениха с невестой, заперли дверь и связались с техслужбой.
Техники времени зря не теряли, действовали по чрезвычайной процедуре — но в громадном зале торжеств ничего чрезвычайного не происходило. Так, мелочи: вздорные требования, битье посуды, притворные обмороки (а какими еще они могут быть, если уже давно не делают корсетов без потайных глубин?). Но в целом паника улеглась, и больше никто не пропадал.
Бертил ходил
Они ждали.
Вскоре техслужба сообщила о приближении гостьи.
Отъехала в сторону стена с книгами, и вошла королева-мать. Она все еще носила траур. Свита старалась не отставать.
Королева-мать пошла прямиком к майору, и все кругом повернулись и напрягли слух. Это же явный фавор! Теперь в их глазах Гамильтон не просто офицер, а важная персона.
— Мы продолжим, — сказала она. — Отнесемся к случившемуся как к пустяковой заминке, а значит, это и будет всего лишь заминкой. В бальном зале все уже готово, сейчас же перебираемся туда. Елизавета, Бертил, ступайте. Джентльмены, вот вы двое, пойдете впереди, а остальные — сзади. Извольте смеяться, входя в зал. Ведь это веселый розыгрыш, забавное недоразумение, типично английская тонкая шутка.
Елизавета кивнула и взяла Бертила под руку. Гамильтон хотел было сопровождать их, но королева-мать остановила:
— Нет, майор Гамильтон. Вы поговорите с техниками и найдете другое объяснение этому «забавному недоразумению».
— Другое, ваше величество?
— Да, — кивнула она. — Случилось вовсе не то, о чем нам говорят.
— Сэр, мы на месте, — доложил Мэтью Паркес.
Он командовал техподразделением в том же четвертом драгунском, где служил Гамильтон. Парадные мундиры лейтенанта и его людей в сумраке отведенной для них кладовки смотрелись нелепо. Но отсюда можно было эффективно контролировать сенсорную сеть, что опутывала дворец с окрестностями и пронизывала Ньютоново пространство в радиусе нескольких миль. Группа техников прибыла первой несколько дней назад и последней должна покинуть усадьбу.
Лейтенант показывал на экран, где застыл крепко сбитый мужчина в строгом костюме. Он почти целиком заслонял собой принцессу Елизавету.
— Вы знаете, кто это?
Гамильтон визуализировал все делегации, собравшиеся в зале торжеств. И облегченно вздохнул — исчезнувший принадлежал к одной из них. Слава богу, это не сверхъестественное, а самое что ни на есть земное существо.
— Он из прусской дипгруппы, один из шести охранников. У парня отменная мускулатура, как будто его специально растили телохранителем. В зале он действовал строго по канону — никакой пустой болтовни со своими, только короткие кивки. Обычно так зажимаются новички, вот только…
Вот только в поведении этого человека было нечто хорошо знакомое Гамильтону.
— Нет. Напротив, парень совершенно уверен в себе. И даже демонстрирует это. Так вы не думаете, что он нырнул в складку?
— Вот карта аномалий.
Паркес наложил на пруссака картину обнаруженных в зале искривлений пространства. Там и тут виднелись микрополости и узлы, в них многочисленные британцы прятали свое оружие. Иностранцы тоже могли бы прятать, если бы не боялись создать дипломатический конфликт. В углу, где стояла Елизавета, проглядывала только сила гравитации под ее прелестными ножками.