«Если» 2010 № 08
Шрифт:
Нина отхлебнула из чашки, обожглась и фыркнула.
«Он желал тебе зла».
Нет, в тот момент он ничего ей не желал, он вообще о ней не думал. И вот — заплатил. За Нину. За одно только намерение.
А ведь никто и никогда не считал Нину великой цацей. В школе она была на вторых ролях. В институте — на вторых. В жизни — то на вторых, то на третьих. Даже рядом с Леной она всегда чувствовала себя дуэньей…
Она отставила чашку, взяла стул, приставила к стене — там, где лежал на паркете телефон, подключенный к розетке. Вот вопрос,
Она долго думала, как сформулировать свой вопрос, в конце концов написала: «Почему именно я?».
«Ты этого достойна», — пришел моментальный ответ.
Нина задумалась. Достойна ли она, чтобы ее запирали насильно в городе, откуда она хочет вырваться? Или она достойна того, чтобы каждый, кто косо на нее посмотрит, получал счет на огромную сумму?
Она поняла, почему побледнел следователь при взгляде на нее. Она поняла, почему нервничал мэр; «какое-то время, — подумала она, — меня будут ублажать, как царицу, а потом слетят с катушек и убьют… Уберут каким-то образом, и я их понимаю…»
«Ты меня не отпустишь?»
«Тебе будет хорошо здесь», — пришел ответ.
«Кто ты?» — решилась Нина.
«А ты кто?»
«Я человек, женщина, дизайнер. А ты кто?»
«И я человек», — пришел ответ.
Нина почувствовала, как горячий пот выступает между лопатками:
«Как тебя зовут? Ты мужчина или женщина?»
Пауза. Новая эсэмэска не приходила; тихонько треснула розетка, от которой питался мобильник. Нина отпрыгнула, чуть не повалив стул.
Она заигралась. С этим нельзя играть. Надо было сидеть в темноте, не трогая предохранители, ни с кем не разговаривая.
Грянул звонок. Нина вскрикнула; оказалось, что звонил городской телефон на журнальном столе: обыкновенный, старый, темно-синий телефон с массивной трубкой на витом шнуре.
— Алло! — пробормотала она в трубку.
— Нина Вадимовна? — она не узнала голос. — Как у вас дела?
— А вы кто?
— Я Михаил Андреевич, мэр.
— А, — сказала Нина и немного смутилась. — У меня хорошие дела, кроме того, что шеф требует, чтобы вернулась на работу.
— Возможно, мы сможем с ним договориться, — сказал мэр.
— Вы?
— Почему нет? Мы продлим командировку. Договоримся с руководством фабрики. Оплатим все расходы. Нина Вадимовна, Олег Федорович мне сказал, что у вас есть… некие эсэмэс на телефоне?
Нина мучительно думала несколько секунд, прежде чем вспомнила, что Олегом Федоровичем зовут следователя с пластмассовым голосом.
— Есть, — сказала она вдруг охрипшим голосом.
— Вы не против, если я к вам подъеду через несколько минут?
Войдя в гостиную, мэр первым делом прищурился. Можно было ничего
Нина, разыгрывая хозяйку, усадила его в кресло у стола. Мэр внимательно осмотрел комнату и только потом принужденно улыбнулся:
— Видите ли, не каждый… может похвастаться, что у него есть в коллекции эсэмэс с того номера.
— Может быть, это трюк, — предположила Нина невинным голосом. — Знаете, подставной номер. Шарлатанство.
Мэр молчал. В этом молчании был ответ на все предположения: о шарлатанстве, хакерстве, подставных номерах, авантюристах, террористах и масонском заговоре.
«Он оплатил свой счет, — подумал Нина. — Оплатил и все равно боится, и наверное, гораздо больше меня».
Не дожидаясь повторной просьбы, она протянула мэру свой телефон. Рука его дрогнула, но мэр совладал с собой:
— У вас «Нокия»? У меня ай-фон, я забыл, как тут и что…
Нина молча помогла ему открыть папку с письмами. Директор подался вперед, пролистывая, шевеля губами.
— Не надо задавать ему вопросов, — сказал он еле слышно.
— Почему?
— Он замыкается… или его замыкает.
— Что это такое? Вы знаете? Оно существует на самом деле?
— Нина Вадимовна, — сказал мэр. — Вы не согласитесь со мной прогуляться?
«БМВ» мэра заехала так далеко и в такую темноту, что Нина всерьез начала беспокоиться.
— Э-э-э… Михаил Андреевич? Куда мы едем?
— Не беспокойтесь, Нина Вадимовна. Это рекреационная зона…
— Немедленно возвращаемся!
— Не бойтесь, ради бога, вам ничего не угрожает!
— Выпустите меня!
— Нина Вадимовна, пожалуйста… Лёня, останови!
Нина выскочила из машины и остановилась, тяжело дыша, метрах в двадцати, на обочине. Кругом не было ни огонька. В такт влажному ветру раскачивались провода высоковольтной линии.
— Мы не можем стоять под линией, — шепотом сказал мэр. — Понимаете?
— Куда вы меня везете?
— Да ладно, никуда… Просто надо свернуть к лесу. Не под линией, понимаете?
Одолев слепой страх, Нина вернулась в машину. Минут через пятнадцать машина остановилась на пригорке под столбами — пустыми, без проводов. Только несколько опор осталось от старой линии. Керамические изоляторы белели, как молчаливые птицы на перекладинах.
— Слушайте, — шепотом сказал мэр, — не перебивайте. Утром, в четыре ноль-ноль, запланировано отключение главной подстанции. Весь город полностью останется без света. Мне очень много сил стоило… добиться, пробить, договориться… Убытки… Мы протолкнули операцию как «профилактические работы», но в это время, с четырех до половины пятого… его не будет. Я не знаю, получится ли у нас до конца его уничтожить, но вы сможете уйти.