«Если», 2010 № 04

Березин Федор Дмитриевич

Очень внимательно велись наблюдения за облучениями «Ефремова» со стороны чужих. Однако в условиях нахождения рядом со сверхсистемой из миллионов малых и одной «супердыры» излучений всякого свойства хватало. Опять же физик предположил, что чужие вполне могут обходиться пассивными методами анализа, если умеют обрабатывать весь спектр гравитационных воздействий. Поскольку гравитация проникает сквозь любые препятствия, то при наличии соответствующей аппаратуры вполне реально без проблем заглянуть даже внутрь «Ивана Ефремова». «Успокоили,

Ремо», — сказал на это капитан корабля.

— Командир Гровер! — снова вызвал электронный мозг. — Сообщаю еще раз: человек Паронаут из комы не вышел.

— Ты что, с ума сошел, Ртутник?! — раздраженно отозвался капитан. — Эй, кибернетик, где вы есть? — сказал он по общей связи через секунду. — Разберитесь, что за мания у Ртутника.

— Что у него, командир? — отозвался откуда-то Содан.

— Откуда мне знать, это ваша прерогатива, — с досадой пояснил капитан.

Их зарождающаяся перепалка была внезапно прервана.

— Командир Гровер! Это Олдрин, биолог! Я в кают-компании.

— Что еще? — переключился капитан.

— Тут… тут Паронаут пришел.

— Что?!

— Сюда пришел Паронаут. Прямо из реанимационной. С ним что-то не так. Надо бы отправить его обратно, а я один не смогу… кажется.

— Сейчас буду, — сосредоточенно произнес Гровер, вскакивая. — Ртутник, доложите, что случилось.

— Повторяю, командир. Человек Паронаут не вышел из комы.

— Но он же в кают-компании?

— Да, он в кают-компании. Он покинул «реанимацию» и отправился туда.

— Но ведь…

— Он по-прежнему в коме, Гровер.

— Как это может быть, Ртутник?

— Я докладываю вам факты, командир. Интерпретации не мое дело.

— Хорошо, Ртутник. Приношу извинения за свои предположения о вашей поломке.

— Принято, капитан Гровер.

* * *

Паронаут сидел в кают-компании, занимая командирское кресло. Он был совершенно гол, тело — в каких-то голубоватых струпьях, следах анабиотической процедуры; кое-где остались неубранные датчики. Над ним суетился биолог. Олдрин был странно бледен, но на фоне химика лицо его все же розовело.

— Что с ним? — спросил появившийся капитан.

— Я никак не могу его… — запнулся биолог. — Знаете, командир, у него нет пульса.

— Что вы мелете, Олд…

— Пульс я мерить умею, Гровер! Уж поверьте.

— Ртутник!

— Да, капитан.

— На химике датчики, вы можете дистанционно…

— Биолог Олдрин прав, командир Гровер. У человека Паронаута нет пульса, и кроме того, он не дышит.

— Его надо в реани…

— Не беспокойтесь, капитан Гровер, — внезапно каким-то странным, очень тихим голосом произнес Паронаут. — Сейчас, — сказал он, меняя позу, — надо все же вдохнуть, иначе не получится разговаривать. Удивительная артикуляционная система. Очень рациональная, все слитно.

— Паронаут, ты…

— Да сядьте вы, Гровер. Соберите весь экипаж.

— Кто вы та…

— Вы

уже знаете, капитан Гровер, — Паронаут внезапно ужаснейшим образом осклабился. Может быть, он попытался улыбнуться, но выглядело это чудовищно.

— Содан, — сказал в пространство едва слышно Гровер, — вы еще с лазером? Тащите его сюда.

— Понял, — почти неслышно отозвался кибернетик из какого-то дальнего отсека.

— Лазеры, — произнес со странным акцентом и с придыханием Паронаут. — Ну, насмешили. Будете убивать своих, Гровер?

— Кто вы?

— Вы прекрасно знаете, Гровер, — чуть более по-человечески сказал Паронаут. — Я представитель тех, что висят на расстоянии световой полусекунды. Нет, уже…

— Командир! — донесся по громкой связи голос физика. — Один корабль чужих пошел на сближение!

— Не берите в голову, капитан Гровер. Мы не будем вести абордажных боев. Просто требуется уменьшить запаздывание сигнала, — выдал комментарий Паронаут, точнее его ротовое отверстие.

— Всему экипажу! Прибыть в кают-компанию! — распорядился Гровер стальным тоном. Он уже взял себя в руки. — Вы бы хоть оделись, — посоветовал он Паронауту.

— Не смогу, наверное, — вибрирующим, но без интонации голосом ответил химик. — Сложное дело. Да и запаздывание.

— Вы управляетесь по радио? В смысле — на расстоянии? — спросил командир. Он уже интересовался подробностями.

— Ага, — химик вдруг совершенно не к месту зевнул. Какими-то рывками повернулся в кресле в сторону капитана. Глаза его непрерывно моргали с невероятной скоростью, с такой, что веки казались полупрозрачными: сквозь них виднелись ужасно расширенные, во всю радужку, зрачки.

— Послушайте, — сказал Гровер. — Вы расшатаете, разбалансируете организм нашего товарища, и мы не сможем его ожи… привести в чувство.

— Человек Паронаут однозначно мертв, командир, — выдал заключение как бы на ушко капитану Ртутник: это был особый режим передачи голоса сфокусированным звуколучом.

— И мы не сможем…

— Похоже, не сможем.

— Послушайте, — обратился к Паронауту и к тем, кто за ним стоит, капитан. — Вы начинаете контакт с убийства нашего товарища. Это, мягко выражаясь, нехорошо.

— Он не вышел из анабиозной комы, вы же знаете, — отмахнулся Паронаут, при этом и правда махнув рукой. — Вы же в курсе, командир Гровер, что анабиоз не дает стопроцентной гарантии пробуждения, тем более в условиях сложности космического полета.

— Я в курсе, но…

— Хватит о мелочах. Когда наконец соберется экипаж, капитан Гровер?

— Что вы себе позволяете, Паро…

— Не знаете, как меня назвать? — спросил живой мертвец. — Зовите, как хотите, мы не обидчивы.

В этот момент в кают-компании появились физик и кибернетик, причем последний прятал за спиной массивный когерентный излучатель. В других обстоятельствах такое выглядело бы нелепо, но сейчас смеяться не хотелось.