«Если», 2006 № 07
Шрифт:
Макаби молчал, не в состоянии отвести взгляд от лица Гарниша. Рука, в которой он держал стакан, вспотела.
— Телбронд разрушил мою карьеру. И сделал он это, используя вашу работу, Макаби. Это теперь тоже часть истории, — Гарниш говорил бесстрастно — как ученый, подводящий итог эксперимента. Если он что-то чувствовал, его лицо этого не выдавало.
Однако по спине Макаби пробежал холодок.
— Доктор, я понятия не имел о том, что Телбронд использовал мои ранние работы против вас.
Гарниш прервал
— Я вас не осуждаю, я просто констатирую факт. После конференции меня высмеивали везде: на симпозиумах, на факультете. В конце концов мне отказали в финансировании.
Хозяин встал и подошел к маленькому окну. Куски грубой ткани, висевшие на кривом карнизе, служили занавесками. Его взгляд устремился куда-то вниз, на улицу. Неловкая пауза, уродливая, как тряпки на окне, повисла в воздухе. Макаби собирался уже положить конец этому странному вечеру, когда Гарниш обернулся к нему.
— Такой милый район. Боюсь, я его забуду… Прошу к столу. Сейчас я подам обед.
Размышляя над его странными словами, Макаби сел за стол лицом к кухне. Чтобы незаметно наблюдать за временем, он положил часы с разорванным ремешком перед собой. Раздался сигнал микроволновой печи, и Гарниш появился в дверях с двумя тарелками, в которых что-то дымилось. Они приступили к жидкому картофельному супу, нещадно пересоленному.
Гарниш хмыкнул, и Макаби поднял голову от тарелки.
— Макаби, а вы знаете, на что я потратил последние деньги?
Макаби покачал головой.
— С тех пор вы не опубликовали ни одной работы. Вы уволили всех своих помощников…
— Они предали меня, — тихо проговорил Гарниш, — выдали секреты моим врагам, украли мои идеи…
«Он сумасшедший», — пронеслось в голове Макаби.
— Да, но как бы то ни было вы работали один. И никто не знал, над чем.
Гарниш холодно улыбнулся.
— Тогда сегодняшний вечер станет откровением. — Совсем тихо, едва слышно он добавил: — И кое-чем еще.
Он пристально посмотрел на Макаби, затем огляделся, как будто впервые увидел свою комнату, и гримаса исказила его лицо.
— Времени прошло достаточно, — пробормотал он, поднялся и, прихрамывая, направился к закрытой двери в другую комнату.
Макаби услышал звук поворачиваемого ключа, стук двери, а потом воцарилась тишина. Он ждал… Ничего! Его терпение иссякло, и он встал, намереваясь уйти. Вспомнив о часах, вернулся к столу и остановился: часы исчезли. Он искал на столе, на полу… Безрезультатно.
Часы пропали.
Комнату заполнил низкий гул, заглушивший шум с улицы, который быстро превратился в завывание на очень высокой ноте. По спине Джеймса пробежал озноб, он почувствовал головокружение и слабость. Макаби тяжело опустился на стул, задел стол и разлил шерри. Пятно расползлось по скатерти там, где только что лежали часы.
Какой-то звук заставил
Пустота.
Тик-так.
В голове одна мысль: почему такие маленькие часы тикают так громко? Может быть, это ей только кажется… да, впрочем, неважно.
Она тянется к часам…
Макаби вытер рот дорогой льняной салфеткой. Последние звуки концерта Вивальди затихли. Чуть слышно щелкнул магнитофон.
— Отличное ризотто, доктор, спасибо вашему повару.
Гарниш сдул пылинку со своего ладно скроенного пиджака, тонко улыбаясь Макаби, который сидел по другую сторону стола.
— Льстите, коллега. Подобной роскоши я не могу себе позволить. Пока. Я нанял повара из ресторана.
Гарниш был радушным хозяином, но Макаби все еще чувствовал себя неуютно.
— Вам не стоило идти на такие расходы, доктор.
Бледные губы Гарниша тронула улыбка.
— Уверяю вас, по сравнению с другими приготовлениями к сегодняшнему вечеру, еда — просто мелочь.
Он позвонил в маленький серебряный колокольчик, из-за стеклянной двери появился официант, убрал тарелки и снова исчез на кухне.
Макаби еще раз оглядел Гарниша: коротко стриженные седеющие волосы и прямая, как в молодости, осанка.
— Вот уже второй раз вы намекаете на то, что этот обед особенный. Чем же?
— Как же! Годовщина того обеда! — Гарниш предпочел не заметить озадаченного выражения лица своего гостя. — Хотя «годовщина» не совсем точное определение. Но подходящего слова просто не существует, ведь это событие беспрецедентно.
Он вновь улыбнулся.
— Я вас не понимаю, доктор, — сказал Макаби.
Гарниш встал и подошел к огромному окну, занимавшему всю стену от пола до потолка. Ухоженной рукой он отодвинул гардину и пристально посмотрел вниз, на улицу. Макаби не понял, что могло завладеть вниманием коллеги, хотя бульвар с пышными деревьями и изящными скульптурами в саду был действительно хорош.
— Вы ведь не помните наш первый обед в этот же самый день? — спросил Гарниш, все еще стоя спиной к своему гостю.
Джеймс почувствовал, что запас его терпения скоро иссякнет.
— О чем вы?