«Если», 2003 № 08

Ипатова Наталия Борисовна

В середине 80-х «Костры миров» ярко осветили, казалось бы, уже поднадоевшую тему о контакте и понимании «иных». Загадочные протозиды, против которых настроено все галактическое содружество миров, собираются воедино, чтобы превратить квазар в черную дыру и перебраться в новую вселенную, где смогут жить полноценно. Если их общей массы не хватит для этого, квазар взорвется и уничтожит все вокруг. Разведчик Роули пытается предотвратить трагическую ошибку и противостоит попыткам уничтожения отдельных протозидов.

Наконец, изящная история о загадочной «Шкатулке рыцаря», которая после нажатия на алое пятно перемещается в будущее. Как заставить ее раскрыться? А может быть, человечество еще не готово

к этому?

Уже в первых своих произведениях Геннадий Прашкевич начал вырабатывать свой собственный неповторимый стиль. Основные его составляющие — богатый язык, чистый, прозрачный, поэтичный, обилие отсылок к науке, культуре и искусству самых разных направлений, лиричность и внимание к внутреннему миру персонажей.

Другая отличительная черта Прашкевича — склонность к экспериментам в творчестве. Одно из самых странных и поразительных произведений последнего времени — его роман «Царь-Ужас». Прашкевич решился на рискованный опыт: художественными средствами описать мир без искусства. Он не пожалел красок и экспрессии для первой части романа, вторую же лишил всяческой выразительности, тем самым добиваясь необходимого воздействия на читателя.

Еще один эксперимент — представленная в этом номере повесть «Белый мамонт». Интересна такая деталь. Геннадий Прашкевич — непревзойденный рассказчик. Всякий, кто с ним знаком, подтвердит эти слова. Как правило, даже многажды рассказанную историю он каждый раз рассказывает по-новому, находит новые подробности и слова… Еще интереснее слушать его версию того произведения, над которым он в данный момент работает. Чаще всего, эта версия не имеет почти ничего общего с окончательным текстом. В феврале этого года я выслушал подробный пересказ «Белого мамонта». Это была эпохальная история неандертальского «Моби Дика». Конечно, идея совершенного оружия для убиения мамонтов в какой-то степени осталась в тексте, но ведь на самом деле это великая песнь о поэтическом даре Homo sapiens!

Но Г. Прашкевич не только фантаст и поэт. Из-под его пера вышли научно-популярные книги, удивительные, сочные «Записные книжки», множество критических и публицистических материалов. Наконец, он автор ряда исторических повестей и романов, которые читаются взахлеб, потому что повествуют о людях и событиях, практически неизвестных: «Черные альпинисты, или Путешествие Михаила Тропинина на Курильские острова», «Сидение на Погыче (Первые сибиряки)», «Тайный брат», «Секретный дьяк, или Язык для потерпевших кораблекрушение» — колоритный стиль, невыдуманные, нестандартные персонажи, интересные события…

Вот что говорил Геннадий Мартович об истоках интереса к истории в одном из интервью: «Все началось со случайного взгляда в школьный учебник. Поразило, что истории Сибири, которой Россия прирастала и будет еще долго прирастать, уделена всего одна страничка. Набор всем известных имен — Хабаров, Атласов, Ермак. И ни слова о Стадухине, Реброве, Курочкине, Козыревском. И ни слова о Крашенинникове, Йохельсоне, Тане-Богоразе… Короче, обо всех — ни слова, будто, кроме разбойников Ермака и Хабарова, похвастаться некем. Странным, досадным мне это показалось. Спросил себя, а что, собственно, я сам знаю о родной Сибири, исхоженной вдоль и поперек? И вдруг понял, что знаю не больше какого-нибудь московского кандидата филологических наук. Поняв это, я погрузился в «Сибирику», в Миллеровские сундуки, в различные архивы. Гигантская многолетняя работа. Зато с неким знанием пришла и зазвучала живая речь XVII–XVIII веков. Речь казачьих отписок, речь наказных грамот, в которых царь умолял землепроходцев «в зернь не играть и блядни не устраивать». Но, понятно, играли и устраивали. И за шестьдесят лет по угрюмым землям, горам и рекам вышли к Тихому океану. Резали друг друга, заносили ужасные

болезни аборигенам, жили с ясырными бабами, но — распространяли Россию, отодвигали живую восточную границу все дальше и дальше… Потрясающий век. Даст Бог, еще напишу роман о северном русском пиратстве в XVII веке».

Геннадий Мартович жаден до нового. Он не останавливается на достигнутом. И планов у него, как всегда — громадье. Неслучайно рефреном в интервью Прашкевича часто звучат слова: «Ищи издателя».

Я столько в этой жизни умирал, что, кажется, и правда — я бессмертен.

Владимир БОРИСОВ

________________________________________________________________________

ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯ ГЕННАДИЯ ПРАШКЕВИЧА

Фантастика:

1. «Разворованное чудо». Сб. — Новосибирск: Западно-Сибирское кн. изд-во, 1978.

2. «Апрель жизни». Сб. — Новосибирск: Новосибирское кн. изд-во. 1989.

3. «Нить костров ромбом». Сб. — Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1989.

4. «Пять костров ромбом». Сб. — Хабаровск: Изд-во ИГУ, 1989.

5. «Фальшивый подвиг: Записки промышленного шпиона». — М.: Прометей, 1990.

6. «Кот па дереве». Сб. — М.: Мол. гвардия, 1991.

7. Собрание сочинений: Т. 1. «Записки промышленного шпиона». — М.: Renaissance ЕWO-S&D), 1992.

8. «Шпион против алхимиков». Сб. — Екатеринбург: Тезис, 1994.

9. «Шкатулка рыцаря». Сб. — Харьков: Фолио; Донецк: ПКФ «Сталкер», 1996.

10. «Противогазы для Саддама». Сб. — Новосибирск: Мангазея, 1998. (В соавт. с А. Богданом.)

11. «Скелет в шкафу». Сб. — Новосибирск: Мангазея; Телец, 1998.

12. «Пятый сон Веры Павловны». Современная утопия. — М.: Вагриус, 2001. (В соавт. с Л. Богданом.)

13. «Секретный дьяк, или Язык для потерпевших кораблекрушение». — М.: Текст, 2001.

14. «Великий Краббен». Сб. — М.: Вече, 2002.

15. «Разворованное чудо». Сб. — М.: Вече, 2002.

16. «Шпион в юрском периоде». Сб. — М.: ACT, 2003.

Поэзия:

1. «Посвящения». — Новосибирск, 1992.