«Если», 2002 № 04

Лукьяненко Сергей Васильевич

В море машин медленно плыли огромные общественные автобусы, переполненные взрослыми и детьми. На общественном транспорте в министерство приезжали классы Потребителей.

Зрелище оказалось весьма волнующим, хотя Алеку не слишком нравились окружающие его запахи. Куда более интересной оказалась нескончаемая процессия людей, спускавшихся по ступенькам причальных блоков к подъезду министерства. Алек в жизни не видел такого количества детей. Пока водитель подъезжал ближе к блоку, он насчитал не менее тридцати мальчишек!

Раньше, выезжая в музеи или парки, Алек видел детей только на

расстоянии. Маленькие фигурки, закутанные, как и сам он, в пальто или защищенные зонтиком от дождя или снега, держались за руки нянь или родителей. Зачастую он даже не мог разглядеть их лиц, скрытых за антипатогенными масками или респираторами.

Но сейчас! Здесь собрались ребята, готовые, подобно ему, к своему первому официальному появлению в большом мире. Мальчики и девочки в мундирчиках своих начальных школ, с галстуками в полоску разных цветов; нервные маленькие личики открыты холодному воздуху и дневному свету. Алек никак не мог понять, почему у них такой испуганный вид. Ему стало их ужасно жалко, особенно когда он вспомнил, что все проглотили передатчики, и сейчас подлые приборы из десятков тощих животов сигнализируют Комитету по образованию о том, как трясутся их обладатели.

Алек самодовольно улыбнулся, подумав, что его собственный монитор оценил обладателя как здорового, уравновешенного мальчика. Сам он ничего не опасался.

Алек повернулся к Луину, который, встревоженно хмурясь, выглядывал из окна.

— Что с тобой, Луин?

Дворецкий, часто мигая, таращился на длинную очередь детей. При каждом обязательно имелся взрослый в официальном черном костюме.

— И это десятилетние ребятишки? Быть не может! — пробормотал он.

— Ну, разумеется, — заверил Алек. — Они приехали на экзамен. Помнишь, проверяют только тех, кому десять!

— Я не это имел в виду, — буркнул Луин, вытирая лоб салфеткой.

— Они настоящие карлики.

Алек пожал плечами. Странно… остальные дети казались ему вовсе не такими уж маленькими. Мало того, они были почти одного роста. Но когда, наконец, до него дошла очередь, и он вместе с Лунном выступил из мягко покачивавшегося лимузина на блок, все стало ясным. Он возвышался над своими сверстниками на целую голову.

— Черт, — прошипел Луин.

У Алека пересохло во рту. Он сунул руки в карманы, чтобы не вцепиться в пиджак Луина, и тихо радовался, что шпион может рапортовать лишь о его спокойствии, хладнокровии и собранности. Но сначала один, а потом и другой взрослый обернулись, чтобы поглазеть на него. Их примеру последовали дети. Кое-кто показывал на Алека пальцем; по толпе пробежал шепоток:

— Что с этим ребенком?

— …по крайней мере, четырнадцать…

— …не понимаю, как это родителям позволили…

— …наследственность в этих древних родах…

— Мамочка, почему он такой?

— Не обращай внимания, — посоветовал Луин. — Пойдем, сынок.

Алек гордо вскинул голову и строевым шагом стал спускаться по ступенькам, воображая, что это Старая Лестница, ведущая на Площадь Казней, а он — пират, которого сегодня повесят. Шаг, второй, третий, и все пялятся на него, но он покажет им, как с достоинством встречать смерть!

Луин маршировал рядом с Алеком, с равнодушным вызовом

встречая устремленные на них взгляды. В своем почти столетнем возрасте он еще мог припомнить, что в его время никто не поднимал шума из-за появления в классе чрезмерно высокого ребенка. Это было, разумеется, до пандемии в АЕ 77. Может, паникеры правы, утверждая, что генетический фонд подорван…

Но Алек прекрасно держится. Правда, немного побледнел, но лицо спокойно и безмятежно. Он выглядел почти счастливым, когда протянул руки охранникам, позволяя провести над ладонями сенсорными пластинами.

Пластина тихо пискнула, и Луин запаниковал, вообразив, что Алеку вздумалось захватить одну из своих странных игрушек. Но охранник никак не отреагировал и знаком велел им проходить. Однако нервы старика были так натянуты, что, услышав чей-то шепот: «Как по-вашему, этот древний работяга не может быть его отцом?» — он повернулся и громко отрезал:

— Мой юный джентльмен — сын графа Финсбери!

Это мгновенно заткнуло рты. Дородный усатый человек прикусил язык, залился краской и исчез за чьей-то спиной. Луин обернулся посмотреть, не очень ли расстроен Алек, но оказалось, что тот ничего не слышал.

…он поднимался на эшафот, где возвышалась виселица, по-прежнему фантастически храбрый, просоленный морской волк, который вот-вот позволит палачу надеть ему петлю на шею, а в толпе всхлипывают дамы, и у каждой большие сиськи…

— Пойдем, сынок, — повторил Луин, осторожно взяв Алека за плечо и подталкивая к длинной очереди детей, двигающихся по коридору под охраной родителей или опекунов. Они довольно быстро оказались в громадном зале, где обычно проходила классификация. Здесь охранники отделяли ребятишек от взрослых. Детей отводили в центр зала, поперек которого тянулись длинные ряды операторских панелей компьютера, а взрослым надлежало подняться на галереи, где были устроены места для посетителей.

Луин вскарабкался наверх, сел в кресло и перегнулся через перила. Алек, по-прежнему нависающий над остальными детьми, неловко плюхнулся на стул и ошеломленно огляделся. Сто шестьдесят три ребенка, и сколько еще придет?!

По рядам пробирался маленький мальчик, явно пытавшийся занять свободную панель рядом с Алеком. Однако при виде своего соседа он замер, как вкопанный.

— Не бойся, — прошептал Алек. — Ну, просто у меня рост такой.

Парнишка прикусил губу, но все же набрался храбрости шагнуть вперед и сесть за панель. Он был совсем маленький и тощий, с кожей цвета кофе с молоком и серо-голубыми глазами. Алек с величайшим интересом наблюдал за ним.

— Привет! Меня зовут Алек Чекерфилд. А тебя?

— Ф-фрэнки Чаттертон, — испуганно пробормотал мальчик. — В-вон т-там мои папа с мамой.

Он показал на галерею. Алек поднял глаза туда, где уже собрались двести двенадцать взрослых, и увидел совсем черного мужчину с пышными усами и даму с красным пятнышком между бровей. Оба взирали на Фрэнки с выражением мучительной надежды и тревоги. Сын помахал им, и Алек последовал его примеру.

— А где твои родители? — поинтересовался Фрэнки.