«Если», 2002 № 03

Хоган Эрнест

— Стрэттон помолчал, и Филдхарст продолжил: — Все, кто знает о работах доктора Эшборна, Дебюсси и Жилля, согласны в одном: другого решения нет.

Стрэттон напомнил себе, что ему следует сохранять бесстрастное отношение ученого.

— И как именно вы представляете использование этого имени? — спросил он.

— Когда муж окажется не с состоянии сделать жену беременной, — ответил Эшборн, — они обратятся к помощи врача. Тот соберет менструальную кровь женщины, выделит яйцеклетку, наложит на нее имя, а затем вернет в лоно.

— У ребенка, рожденного таким методом, не будет биологического отца.

— Верно, однако

в данном случае биологический вклад отца имеет минимальную ценность. Мать будет думать о муже как об отце ребенка, поэтому ее воображение снабдит зародыш комбинацией внешности и характера супругов. Это не изменится. И вряд ли стоит упоминать, что наложение имени не будет доступно для незамужних женщин.

— А вы уверены, что в результате родится настоящий ребенок? — спросил Стрэттон. — Я уверен, что вы поняли смысл моего вопроса.

— Все трое знали о катастрофических последствиях проведенной в прошлом веке попытки создать улучшенных детей, подвергая женщин месмеризации [15] во время беременности.

Эшборн кивнул:

— К счастью, яйцеклетка весьма специфична в том, что она воспринимает. Набор эонимов для каждого вида организмов весьма невелик; если лексический порядок наложенного имени не имеет близкого соответствия со структурным порядком этого вида, то полученный в результате зародыш окажется нежизнеспособен. Однако и при нашем способе матери будет необходимо сохранять спокойствие во время беременности, ведь наложение имени не сможет защитить будущего ребенка от волнений и тревог матери. Зато селективность яйцеклетки дает нам гарантию, что любой индуцированный зародыш окажется хорошо сформированным во всех отношениях — кроме одного, также очевидного.

15

Метод, предложенный французским врачом Ф.Месмером (в пашей реальности — вторая половина XVIII в.), согласно которому с помощью т. н. «животного магнетизма» можно врачевать болезни и изменять состояние организма.

— Какого же? — встревожился Стрэттон.

— А вы разве не догадались? Для лягушек, созданных наложением имени, ущербными оказываются только самцы — они стерильны, ибо их сперматозоиды не содержат зародышей. Однако лягушки-самки, в отличие от самцов, плодовиты, их икру можно оплодотворить или обычным способом, или повторив наложение имени.

Стрэттону сразу полегчало:

— Значит, мужской вариант имели оказался несовершенным. Скорее всего, между мужским и женским вариантами есть и другие отличия, кроме одного лишь сексуального эпитета.

— Только в том случае, если считать мужской вариант несовершенным, а я так не считаю, — возразил Эшборн. — Подумайте сами: хотя фертильные самец и самка могут казаться одинаковыми, они радикально отличаются по степени внутренней сложности. Самка с жизнеспособной яйцеклеткой остается единым организмом, в то время как самец с жизнеспособными сперматозоидами представляет собой, по сути, множество организмов — отец и все его потенциальные дети. В этом смысле два варианта имени хорошо совпадают по своему действию, ведь каждое индуцирует единственный организм, однако лишь организмы женского пола могут быть фертильными.

— Я понял, что вы имели в виду. — Стрэттон осознал, что ему пока не хватает опыта в размышлениях о номинациях органической

материи. — Вам удалось создать эонимы для других видов?

— Чуть более десятка для различных видов — но мы быстро движемся вперед. Мы только начали работу над именем для человека, и она оказалась гораздо сложнее, чем все предшествующее.

— А сколько номинаторов участвует в работе?

— Немного, — сообщил Филдхарст. — Мы попросили присоединиться некоторых членов Королевского общества, французская Академия подключила нескольких своих ученых. Надеюсь, вы понимаете, почему я пока не называю имена, но могу вас заверить: нам помогают самые выдающиеся специалисты Англии.

— Извините за вопрос, но почему вы обратились ко мне? Я ведь не принадлежу к упомянутой категории.

— Ваша карьера пока только начинается, — согласился Эшборн, — однако разработанные вами имена уникальны. Автоматы всегда имели специализацию по форме и функциям, совсем как животные — кто-то хорошо лазает, кто-то копает, но нет таких, кто хорош в обоих случаях. А ваши автоматы умеют имитировать работу человеческих рук, этих гениальных природных инструментов — ведь что еще способно управляться с любыми вещами материального мира, от гаечного ключа до пианино? Возможности рук — это физическое проявление возможностей разума, и данные качества чрезвычайно важны для имени, которое мы ищем.

— Мы следим за всеми достижениями современных исследований в области номинации, мы знаем имена тех, кто добился значительных успехов, — сказал Филдхарст. — И когда мы узнали о том, чего вы достигли, то разыскали вас немедленно.

— Фактически, — продолжил Эшборн, — ваши имена интересны для нас именно по той же причине, из-за которой они встревожили скульпторов: они делают автоматы гораздо более человекоподобными. Поэтому мы спрашиваем: присоединитесь ли вы к нам?

Стрэттон задумался. Ему предложили, вероятно, важнейшую задачу, с которой мог справиться номинатор, и при обычных обстоятельствах он сразу ухватился бы за возможность участвовать в подобном проекте. Однако прежде чем давать согласие, следовало решить еще один вопрос.

— Ваше приглашение — честь для меня, но как быть с моей работой по созданию умелых автоматов? Я и сейчас твердо верю, что дешевые двигатели смогут улучшить жизнь рабочего класса.

— Это достойная цель, — признал Филдхарст, — и мы не будем просить вас отказываться от нее. Более того, мы очень хотим, чтобы вы усовершенствовали эпитеты сноровки. Однако ваше стремление к социальной реформе окажется бессмысленным, если мы не обеспечим выживание всего нашего вида.

— Это очевидно, однако я не хочу, чтобы потенциалом реформы, которая основана на именах умелости, пренебрегали. Возможно, лучшего шанса восстановить достоинство простых рабочих не выпадет уже никогда. И чего будет стоить наша победа, если продолжение жизни будет означать лишь продолжение страданий?

— Хорошо сказано, — согласился граф. — Позвольте сделать предложение. Чтобы вы смогли использовать свое время наилучшим образом, Королевское общество обеспечит необходимую поддержку вашим работам по созданию умелых автоматов — найдет инвесторов и так далее. А я полагаюсь на то, что вы разумно поделите время между двумя проектами. Разумеется, ваши работы по биологической номинации должны оставаться тайными. Такой вариант вас удовлетворит?

— Да. Господа, я согласен.

И они пожали руки.