«Если», 2002 № 01
Шрифт:
Евгений глотнул странно пузырящийся код из кубка, который ему преподнес ухмыляющийся Коммодий. Тут в сканерах князя потемнело. А спустя каких-то пять миллисекунд все подсистемы его зависли, и, не успев даже прочитать отходную инструкцию, он скончался.
Придворными системными лекарями, прибывшими вместе с Коммодием, деструкция князя была признана самой что ни на есть естественной.
На погребальном костре, где исчезали коды прославленного Евгения Объектского, плакали даже пленные варвары.
Не
И эти уцелевшие, бросив имущество свое, сдавленные архиваторами до почти плоского состояния, спасались бегством на утлых сидиромах. Но, увы, большинство сидиромов получило царапины во время транспортировки и тем обрекло на гибель и забвение беглецов из погибшей империи. И все же некоторым счастливцам удалось добраться до берегов Кириллики, где они и основали новое киберцарство. Правда, спустя тысячу системных лет киберакадемик Фоменко-Неверенко заявит, что на самом деле князь Евгений и был Чипханом, что империя и варвары — это одно и тоже. Но от этого история ведь уже не изменится, правда?
Любовь и Евгений Лукины
Смертельная
Перебравшись на борт единственной здесь орбитальной станции, туристы первым делом врывались в обсерваторию и устраивали давку возле телескопа. По очереди вплавляли горящие глаза в линзы окуляров — и замирали в восхищении: внизу, подернутая легкой дымкой, плыла Смертельная. Девственные леса, прозрачные реки, незатоптанные пляжи… У туристов захватывало дух.
Потом их приглашали по одному к начальнику станции и предлагали подписать бумагу, что с момента высадки на поверхность планеты за их жизнь и здоровье администрация ответственности не несет.
Эта процедура всегда производила сильное впечатление. От начальника выплывали притихшие и в телескоп теперь заглядывали осторожно и с уважением.
— Позвольте! — ошеломленно сказала дама в модном комбинезоне, имитирующем скафандр высшей защиты. — Но если там действительно так опасно, то почему туда пускают туристов?
— Как же, не пустишь вас! — сварливо откликнулся долговязый пилот, сотрудник станции. — В прошлом году попробовали не пустить — так тут такое поднялось…
Он безнадежно махнул рукой.
— Пожалуй, — поколебавшись, сказала дама, — я откажусь от экскурсии.
Примеру ее последовали еще несколько человек.
Потом еще несколько.
Потом еще.
Когда посадочная шлюпка опустилась на серый бетон единственного на планете космодрома, в ней было всего десять туристов. Десять самых отчаянных. Припав к иллюминаторам, они с замиранием сердца озирали окрестность. В центре бетонного поля — два низких купола, по периметру — мощные силовые установки. А дальше — природа.
Пилот
— Вот вы и на месте! — с преувеличенной бодростью известил он. — А возле купола вас егерь встретит…
Туристы переглянулись.
— А проводить вы нас разве не хотите?
В глазах пилота явственно обозначилась тоска.
— Так ведь тут же рядом совсем…
— Ну нет, так не пойдет! — занервничав, сказал руководитель группы. — Раз уж взялись доставить — передайте из рук в руки.
Пилот с неохотой выбрался из кресла и сошел по аппарели на серый бетон. До самого купола он шел с напряженной спиной и расслабился, только оказавшись в помещении.
— И где же ваш егерь?
— Подождем… — неопределенно отозвался пилот, озираясь.
— А кроме егеря, никто больше на планете постоянно не живет?
— Да как вам… — замялся пилот. — Вообще-то тут еще группа биологов… работает…
Слово «работает» он произнес с сильным сомнением.
— Так работает или нет? Вы что, сами не знаете? Или… с ними что-нибудь случилось?..
— Здравствуйте, — послышался негромкий бесцветный голос — и все обернулись. Маленький невзрачный человек с серым осунувшимся лицом ощупывал туристов цепкими, глубоко посаженными глазами.
— Вы, вы и вы, — сказал он. — Отойдите вон туда в сторонку. Трое мужчин, недоуменно переглядываясь, подчинились.
— Во время экскурсии, — бросил егерь, — будете находиться на базе. Из купола — ни шагу!
— Мать честная! — потрясенно выдохнул пилот. — Как же я сам не сообразил!..
— Да что случилось-то? — вырвалось у черноволосой туристочки.
— Лысые они, — испуганно понизив голос, пояснил пилот.
Все оторопело уставились на отбракованных.
— Кто лысый? — возмутилась черноволосая. — Гоша бритый!
Егерь искоса взглянул на заступницу.
— А там никто спрашивать не будет, — проворчал он, — лысый ваш муж был или бритый…
— Но…
— Вы тоже останетесь на базе, — по-прежнему не повышая голоса, сообщил он.
— Как?!
Вопрос остался без ответа. Невзрачный человечек еще раз оглядел оставшихся.
— Значит, так, — сказал он. — Когда выйдем из-под защитного поля — идти за мной след в след, дистанция — метр. Разговаривать негромко, а лучше совсем не разговаривать…
— Знаете… — покряхтев, заговорил руководитель группы. — Я, наверное, тоже останусь…
— А вы старший?
— Да.
— Без вас я группу не поведу. Не имею права.
— Да знаете… Я что-то неважно себя чувствую…
— Ну, это как раз не страшно, — утешил егерь. — Оттуда, по-моему, больные чаще здоровых возвращаются… Теперь главное. Расчески, ножи, калькуляторы, компьютеры, пудреницы, видеокамеры — все на стол. Если ремень с пряжкой — тоже. Без пряжки — можете оставить при себе.
— По большому маршруту поведешь? — полюбопытствовал пилот, пока туристы разгружали карманы.