«Если», 2001 № 06
Шрифт:
Однако главным и беспрецедентным феноменом на рынке журнальной фантастики стало появление совершенно неожиданного журнала — «Omni». Издавать его решил Боб Гуччоне, до того скандально прославившийся «богатым» (slick) полупорнографическим (сегодня он вряд ли тянет и на «мягкую эротику») журналом «Penthouse», который заметно потеснил даже «Playboy». По какой такой причине Гуччоне вдруг решил издавать такой же «богатый» во всех смыслах журнал, посвященный будущему, высоким технологиям, науке и научной фантастике — тайна и по сей день. Но издание произвело фурор: платило авторам за рассказ столько, сколько не во всяком издательстве они получили бы за роман; а результатом стали эталонное качество
Другим неожиданным изданием стал выходивший в Англии журнал «SF Monthly» нетипичного «газетного» формата, но с отличными цветными вкладками. Однако этот эксперимент закончился ничем: журнал не прожил и двух лет.
Тут уместно хотя бы в общих чертах обрисовать ситуацию в других (неанглоязычных) странах.
К 1970-м годам практически все ведущие европейские страны имели «свои» национальные журналы фантастики. [4] Во Франции «Fiction» и «Galaxie» появились еще в начале 50-х — но то были фактически переводы соответствующих «F&SF» и «Galaxy» на французский; что касается западногерманских «Utopia Magazin» и «Galaxis Science Fiction», то они, начав выходить также в 50-е годы, тогда же и прекратили существование. В 1960 году появился еще один клон американского «F&SF», на сей раз в Японии («SF Magazin»), а спустя восемь лет увидел свет первый выпуск ведущего испанского журнала — «Nueva Dimension».
4
И сожалению, этого нельзя сказать об СССР. Первые отечественные журналы фантастики (не альманахи) появились лишь в конце 80-х годов. В одном из последующих номеров «Если» мы расскажем о короткой истории российской и русскоязычной НФ-журналистики. (Прим. ред.)
Увы, процентов на 80 все эти издания состояли из перепечаток англоязычного материала. В меньшей степени та же ситуация наблюдалась в журналах стран Восточной Европы (зато там в изобилии были представлены советские авторы), из которых самым любопытным автору представляется венгерская «Galaktika». [5] Кстати, единственная попытка издавать в США журнал, который смог бы знакомить американскую читающую публику с фантастикой других стран (включая советскую), потерпела провал быстрый и сокрушительный. Имеется в виду закончившийся на втором номере «International Science Fiction» (1967) под редакцией Фредерика Пола.
5
Конечно, судить о качестве журнала можно было лишь по картинкам, поскольку уникальность венгерского языка ограничивала его читательскую аудиторию населением Венгрии.
Уже к концу 80-х стало общим местом предрекать близкий окончательный закат научно-фантастических журналов, которым все труднее было конкурировать с книжными изданиями и особенно «оригинальными антологиями». А в следующее десятилетие появился интернет, «сетевая» периодика, и постепенно даже самые устойчивые бумажные журналы начали стремительно уходить в сетевой астрал. Впрочем, и там, вдали от проблем, связанных с бумагой, производством, распространением, — выжили немногие. Показательна в этом смысле судьба одного из самых благополучных изданий — упомянутого «Omni». Журнал держался дольше других, и ни у кого даже не возникало мысли о его скором конце; однако несколько лет назад он неожиданно перешел в режим on-line, а совсем недавно окончательно прекратил свое существование.
Кажется, эта «кончина» была
Однако, несмотря на все, что было сказано выше, вопреки каким бы то ни было экономическим выкладкам и простому здравому смыслу (в высокотехнологичной Америке скоро и книги-то перестанут читать — не то что журналы), бумажные периодические издания продолжают выходить. А легендарный «Analog», к примеру, разменял уже рекордный восьмой десяток и даже в столь преклонном возрасте демонстрирует завидное здоровье!
И уж совсем невероятен другой факт: не перестают появляться новые журналы фантастики! В Англии это респектабельный «Interzone» (выходит с 1982 года), в США — «Aboriginal Science Fiction» и «Science Fiction Age»; во Франции — «Antares» (с 1981); даже в далекой Австралии появился свой высококачественный во всех смыслах журнал «Eidolon».
Наверное, на то она и фантастика, чтобы постоянно удивлять чем-то необычным, невероятным и непредсказуемым…
Марина и Сергей Дяченко
КОН
Меня зовут Тимур Тимьянов.
Тишина. Полумрак большого пустынного холла; за невысокой стойкой угадывались очертания никелированных вешалок для одежды — старомодных растопыренных стоек, в наготе своей напоминавших осеннюю рощицу.
— Я пришел…
Тимур запнулся.
Он бывал под этой крышей много раз, но никогда прежде — со времен очень раннего детства — не входил со служебного входа. Здесь было пусто и чисто, на стене против входа помещалось одно-единственное зеркало, а над лестницей, ведущей налево и вверх, слабо фосфоресцировал один-единственный циферблат.
В прихожей не было ни души, но ощущение возникало такое, будто стоишь голый перед огромной молчаливой толпой и все взгляды слились в один тяжелый Взгляд, лишенный злобы, но и симпатии. В первый момент Тимур даже отшатнулся, да что там — готов был ринуться обратно на улицу; пришлось приложить значительное усилие, чтобы скрыть испуг.
Кон не любит трусов.
— Я пришел… Я хотел бы договориться о премьере.
Главное сказано. Теперь — ждать ответа. О том, что ответа может не быть, Тимур не думал.
Длинная стрелка на зеленоватом циферблате дернулась, перескакивая с деления на деление, и целой секундой позже Тимур услышал звонкое «цок».
Все ли он сказал? Нет, он ухитрился пропустить самое важное!
— Я режиссер. Постановщик. Я хотел договориться…
Где-то на лестнице, этажом выше, резко скрипнула дверь. И снова воцарилась тишина; Тимур ждал. Длинная звонкая стрелка снова вздрогнула; одиннадцать часов три минуты. Лучшее время для визита.
— Мне можно войти?
Тихо. Но напряжение взгляда едва заметно ослабело. Внезапный сквознячок едва ощутимо подтолкнул Тимура по направлению к лестнице — и исчез.
Поколебавшись, Тимур двинулся вверх по истертым мраморным ступенькам. Перила были деревянные, Тимур боялся дотронуться до них — при мысли, сколько великих людей полировали это дерево своими прикосновениями, рука отдергивалась сама собой.
Этажом выше он остановился. Можно было повернуть налево или направо, а можно продолжать подниматься.
Ощущение чужого взгляда вернулось с новой силой, и тут же в коридоре слева — ох, какой длинный и темный коридор! — мелькнул свет. Мелькнул снова. И, разгоревшись, уже не гас. Борясь с неприятным холодом в животе, то и дело оступаясь на складках ковровой дорожки, Тимур двинулся на огонек.