«Если», 2000 № 09

«Если» Журнал

Авторам «Анахрона» удалось выдержать на протяжении всего повествования изысканную стилистику. Роман напоминает изящную камею или интерьер в стиле рококо. Для большинства ныне здравствующих российских фантастов литературные нормы родного языка — карта земли незнаемой, где белые пятна зарисованы какими-то сказочными монстрами. А Елена Хаецкая и Виктор Беньковский показывают такой уровень филологической подготовки, на котором все законы языкознания превращаются в податливую глину. Нет привычного впечатления тягучих борозд на языковой ткани, напротив, есть впечатление озорной и умелой игры с нею.

Дмитрий

Володихин

Грегори Бенфорд

Панорама времен

Москва: АСТ, 2000.
– 480 с. Пер. англ. А.И.Кириченко — (Лауреаты премии «Xьюго» и «Небьюла»). 8 000 экз.

Для фантастики столь же характерно, сколь и естественно обращение к ее научной составляющей.

Грегори Бенфорд, один из тех авторов научной фантастики, кто пишет и знает о науке не понаслышке. Ученый, специализирующийся в физике плазмы, он защитил диссертацию в Университете Сан-Диего и входил в группу консультантов НАСА, что свидетельствует, скромно говоря, о неплохом уровне его научной подготовки.

Роман Бенфорда, получивший премию «Небьюла», посвящен труду ученых. Произведение составляет своеобразный диптих: последовательно чередующиеся картины из двух времен, отстоящих друг от друга на несколько десятков лет. Образ солнечной Калифорнии начала шестидесятых сменяют апокалиптические виды конца двадцатого века, когда катастрофически быстро ухудшающаяся экологическая обстановка влечет за собой разрушение экономики и обострение социальных конфликтов. Единственная возможность удержать оказавшийся на краю пропасти мир — установить связь двух времен и предотвратить загрязнение мирового океана, явившееся первопричиной экологической катастрофы.

Протянуть спасительную нить, связующую времена, удается с помощью тахионов — частиц, способных перемещаться не только в пространстве, но и во времени. Оказывается, любое время, называемое прошлым, настоящим и будущим, лишь часть единой, вселенской и вечной панорамы.

Впрочем, считать книгу Бенфорда исключительно иллюстрацией постулатов постэйнштейновской квантовой физики или художественным описанием современной научной картины мира было бы несправедливым. Куда большее внимание автор уделяет художественной составляющей произведения. Он создает достоверную анатомию научного поиска, в котором для работы ученого важны не только гениальные озарения, но и своевременные гранты, а околонаучные отношения полны соперничества, зачастую оборачивающегося завистью и интригами. Психологические портреты персонажей выписаны в лучших традициях реалистической литературы. Там же — корни и взаимоотношения героев книги, преисполненные настоящей, а не выдуманной жизни.

Успешно лавировать между Сциллой научной недостоверности и Харибдой излишних подробностей в последнее время удается все большему количеству зарубежных авторов «твердой» НФ. Используя в своих произведениях современные естественнонаучные гипотезы и теории, не без изящества вплетенные в ткань повествования, они возвращают жанр к его собственным истокам.

Сергей Шикарев

Михаил Веллер

Ноль часов

Харьков: Фолио, 2000.
– 448 с. 10 000 экз.

В

книге 12 граней — как у общепитовского стакана. Расскажу сначала об одной: за стакан водки можно пропить ударник для пушки, за дюжину бутылок — сотню снарядов, за глоток пива — узнать расположение артиллерийского склада. Даже ночь приходит, если командиру крейсера страшно хочется выпить с богатым спонсором, ибо «на кораблях Российского флота ночь наступает тогда, когда спущен флаг, а флаг спускается тогда, когда постановлено командованием и обычаем».

С другой стороны, книжка очень сатирическая и политически заостренная: обкурившиеся коноплей матросы устанавливают социальную справедливость на всем пути следования легендарного крейсера «Аврора» — от Петербурга до Москвы. Легко и приятно навести шмон на продуктовом рынке захолустного городка, контролируемом двумя десятками бритоголовых братков во главе с паханом на задрипанном «форде», имея в руках маузер, а за спиной — несгибаемую поддержку в виде шестидюймовых артиллерийских орудий. «И было это все похоже на советский фильм о революции, который после обрыва ленты и долгой, бессмысленной и яркой пустоты на экране под свист и топот зала вновь запустили и озвучили, и зрители превратились в участников ожидаемого и требуемого действия».

Взглянув со стороны третьей, мы видим фантастический роман: тут тебе и путешествие по реке времени задом наперед, от энкаведешных заслонов на шлюзах судоходных каналов до пристреленного птеродактиля, скормленного судовым коком на обед членам команды. Из прошлого выглянет олигарх Березовский, манипулирующий массовым сознанием в особо крупных размерах…

В книге много и откровенных дифирамбов милитаризму, спецслужбам и в особенности — флоту, здравицы в честь которого произносятся на каждой странице. Неисправимой романтикой веет от этого р-р-революционного боевика.

С десятой стороны, это — очередной трактат на тему «как нам дальше жить», лишь для большей доходчивости преподанный в форме веселого и очень смешного романа. Вся судебно-правовая реформа легко сводится к долгожданному тезису о свободной продаже оружия, «поскольку народ несет священную обязанность в любой момент и по своему усмотрению устанавливать тот общественный строй и свободно избирать то правительство, которые необходимы для блага отечества». В начале своей писательской карьеры Михаил Веллер говорил, что хотел бы «выпустить такую книгу, чтоб все рассказы в ней были разные». Теперь же он написал целый роман, в котором каждый читатель способен найти то, что ему надобно.

Поэтому-то я и не стал раскрывать все грани этого произведения.

Сергей Соболев

Сергей Щеглов

Дипломат особого назначения

Москва — СП6: АСТ — Terra Fantastica, 2000.
– 400 с. (Серия «Звездный лабиринт»). 10 000 экз.

Книга Сергея Щеглова представляет собой сборник из четырех повестей, объединенных фигурой главного героя — космического дипломата Олега Соловьева. Судя по заявлению самого автора, некоторые из них были написаны давным-давно, еще в советское время. Новинкой является лишь последняя повесть — «Ключ». Все они — воплощение наивной, цветущей и любующейся собой вторичности;