«Если», 1999 № 09
Шрифт:
Не то чтобы Леману хотелось это сделать, но запрет слегка задел за живое. Либерализм, но с принуждением?
В любом случае надо сначала осмотреться, а потом уж показывать когти. Если понадобится.
Назвавший себя Радхакришнаном не вернулся — отдав парашют одной из женщин, тут же принявшейся кутать ноющего ребенка, вновь взялся скрести кожу. Больше никто не подошел. Леман ловил на себе заинтересованные взгляды, и только. По правде говоря, не чрезмерно заинтересованные. Может, по местным обычаям, от чужака требуется какое-то
Ясно, что гости на этот уступ иногда заходят. Залетают, а может, и заползают, если они хорошие скалолазы. Не чересчур часто, по всей видимости, не каждый день, но и не слишком редко, потому и не вызывают удивления. Такое впечатление, что гость может вести себя так, как ему вздумается, лишь бы не раздражал хозяев…
Он решился на эксперимент. Подошел к компостной куче, на ходу расстегивая комбинезон: те аборигены, что были лицом к нему, немедленно отвернулись. Ага, понятие об интимном еще не растеряли… ну и ладно. Леман без толку постоял над кучей, застегнулся.
Интересно, а поесть дадут?
Он огляделся. Никто уже не обращал на него внимания. Нагая купальщица оказалась женщиной не первой молодости, вышла из-под водопада, неспешно и, как показалось Леману, напоказ, обтерла тело комком какой-то ветоши и, небрежно драпируясь на ходу в подобие грубой туники, прошла мимо. В одежде она выглядела лучше.
— Эй! — негромко позвал Леман.
— Да? — Женщина остановилась.
Легкое любопытство нарушало безмятежную доброжелательность ее лица.
— Прошу прощения, я тут нездешний…
— Вижу.
— Словом, мне бы поесть…
Женщина склонила голову набок и несколько мгновений пристально изучала чужака,
— Сильно голоден?
Леман только кивнул. Рот моментально наполнился слюной, кадык непроизвольно дернулся.
Женщина молчала. По-видимому, кормить чужаков задаром здесь не принято. Значит, не совсем дикари, подумал Леман, хмыкнув про себя, значит, не так уж безнадежен этот мир…
Он разделил комбинезон на штаны и куртку, переложил нож в карман штанов, а куртку протянул женщине.
— Годится в уплату?
Женщина долго изучала ткань и покрой, вертя куртку так и этак, покачивая головой и временами удивленно присвистывая.
— Плохая одежда, — определила она наконец. — Но одной сытной кормежки стоит. Жди, я принесу.
Еда оказалась на удивление вкусной — холодная каша из зерен уже знакомых злаков, сдобренная пряной травой, с кусочками незнакомого мяса. Да еще ковш напитка, в котором Леман опознал пиво — странное на вкус, но несомненно пиво. И неплохое! Леман почмокал губами. Кой черт неплохое — отменное! Да за один рецепт этого пива любой пивовар из тех, кто сбывает свою продукцию поближе к военным базам, без колебаний заложит шакалью свою душонку и последние штаны в придачу! Узнать бы рецептик да не продешевить…
На миг Леман даже испугался
— Доволен? — спросила женщина.
— У-мм, — сказал Леман. — Неплохо. А пиво просто божественное.
— Ты что, из религиозной общины?
— Нет. А ты?
— И я нет. Радхакришнан — тот немного проповедник, даже имя себе сменил — вообще-то его Михаем зовут. Но не хочешь его слушать — пожалуйста. Не заставят и не прогонят. Уступчивость превыше всего, верно?
На всякий случай Леман кивнул.
— Я спросила только потому, что ты сказал «божественное». Странный оборот. Откуда ты?
— Издалека. — Леман решил не уточнять.
— Это я и так вижу. Говоришь с акцентом. Одежда у тебя такая, что сопреет за год. В твоих краях так шьют, да? У вас что, птице Крылов нет?
— А у вас? — спросил Леман.
— Сколько угодно. Как везде. Птицекрылы только Сумрачных уступов не любят, но ведь там никто и не живет… Или ты все-таки оттуда?
— Сумрачные уступы — это где?
— Везде, куда солнце не заглядывает. У вас не так, что ли? У нас-то каньон хороший, три урожая в год снимаем. Сам видишь, сколько тут людей. А на нижних уступах еще больше.
— А на верхних?
— Верхний жилой над нами всего один. Выше плохие уступы: и узко, и холодно. Там только охотники иногда бывают, но они ведь летуны, им там не жить. — Женщина посмотрела не него испытующе. — Странный ты все-таки… У тебя с головой все в порядке?
Леман кивнул.
— Так ведь я не навязываюсь, — сказала женщина, помолчав. — Не хочешь рассказать о себе — твое дело. У нас обиход понимают, неуступчивых нет. Ты к нам надолго?
— Не знаю. Как получится.
— Если тебе нужна твоя куртка, возьми ее обратно. Ты можешь рассчитаться за еду другим способом. Понимаешь, мой последний мужчина ушел к верхним, и у меня уже давно никого не было…
Леман подавился куском.
— Ты серьезно?
— Я всегда серьезно. Между прочим, меня зовут Идрис. Так что: да или нет?
— Еще не знаю, — пробормотал он. — Вот так, сразу…
— У вас это бывает не сразу? — фыркнула Идрис. — Слушай, откуда ты такой чудной явился? Тебе нужно время, чтобы понять, хочешь ты женщину или нет? Если да, ты спишь под моим одеялом. Если нет — спишь один, и никаких обид. Какое я имею право мешать тебе мерзнуть без твоего согласия?
— Я… кха! — Леман наконец заглотнул застрявший кусок. — Можно я дам ответ позже, ладно? Ты только не обижайся…
Женщина расхохоталась.
— Нет, ты правда чудик. Кто же на это обижается? Смешной ты!