«Если», 1998 № 04
Шрифт:
Он сидел надо мной на том самом упавшем стволе.
Когда вокруг него зажужжали свинцовые пчелы, ревун прицелился в того, кого счел для себя наиболее опасным, и нажал на спуск.
И почти разорвал медведя пополам.
Целиться ему ничто не мешало, мишень была неподвижна. И за три секунды он выпустил в брюхо косолапому весь магазин.
Покончив с этим, ревун остался на месте. Выглядел он абсолютно ручным, как мартышка в зоопарке, даже когда извлекал из винтовки пустой магазин, отбрасывал его и лез в рюкзачок за новым.
Это его и погубило.
Настало время перевести дух.
Я начал понимать идею этого резервата. Животные тут были просто ходячими мишенями. Смертельно опасными — и одновременно настолько ручными, что даже не умели убегать.
Одними генетическими изменениями это не объяснить. Во-первых, животных надо научить пользоваться новыми и странными для них конечностями. Затем — управляться с оружием и, наконец, не обращать это оружие против тренеров или друг против друга. Перестрелка между ревуном и медведем стала случайностью. Ведь Парацельс, дав животным ружья, мины и гранаты, лишил их инстинктов борьбы, самосохранения и даже умения самостоятельно питаться. И тем самым искалечил их куда сильнее, чем киборга, отключив ему батарею. Они смертельно опасные… калеки. Не удивлюсь, если Парацельс, Ашре или любой из смотрителей сможет пройти резерват из конца в конец, не подвергшись и малейшей опасности.
Вот почему меня душил гнев.
Кто-то должен остановить этих мерзавцев.
И этим кем-то должен был стать я.
Теперь я знал, как это сделать. Я понял, что происходит в резервате, как он работает и как положить этому конец. «Шэрон пойнт» необычен во многих отношениях. Быть может, я смогу воспользоваться одной из этих особенностей. Если только отыщу то, что мне нужно.
Действовать нужно немедленно. Полдень уже миновал, и найти то, что я ищу, я должен до вечера. И быстрее, чем меня выследит очередное животное.
Все мои мускулы ныли, но я заставил их работать. Мокрый от пота и дрожащий от слабости, я пробирался через лес, стараясь не выдать себя.
Это оказалось нелегко, но после передряги, в которой я побывал, у меня уже ничего не получится легко. Некоторое время я искал следы, и даже это оказалось трудно: перед глазами плыли круги. Царапины и раны горели огнем от заливающего их пота.
Самым страшным и трудным оказалось пересечь луг. Меня тревожила мысль о минах и кроликах с гранатами. Я двигался чуть ли не ползком, тщательно выбирая дорогу. Обходил участки голой почвы, места, где трава была слишком редкой или слишком густой. Некоторое время мне даже казалось, что я так и не переберусь через луг.
Потом мне стало не до размышлений — на меня снова напали. Уши предупредили меня в последнюю секунду: я услышал какой-то шорох на фоне ветерка, отпрянул в сторону — и через то место, где только что была моя
Ястреб с ядовитыми когтями?
Он кружил надо мной, примериваясь для новой атаки, но я не стал ее дожидаться. Кролик с гранатой вряд ли сумеет поразить бегущую мишень. А если нарвусь на мину, то лучше это сделать на бегу — примерно так я тогда решил. И помчался во весь дух туда, где еще с высокого дерева успел заметить ручей среди купы деревьев.
На втором заходе ястреб едва меня не прикончил. Я его недооценил, и если бы не споткнулся — все. В следующий раз я вел себя осторожнее, и он промахнулся на добрый метр.
Потом я добежал до деревьев и остановился, чтобы отдышаться. Ястреб покружил немного, издал разочарованный клекот и улетел.
Набравшись духу, чтобы двигаться дальше, я осмотрелся, выискивая животных, но никого не заметил. Зато на земле обнаружил следы, напоминающие оленьи. Мне даже не хотелось думать, во что Парацельс мог превратить это гордое животное. Я знать этого не хотел. А их следы, как и другие, замеченные в лесу, шли слева направо — в сторону воды.
Я направился к ручью, тщательно смотря под ноги. Возле него отыскался и небольшой пруд, куда я залез, выставив наружу только лицо.
Так я пролежал почти час — отмокал и набирался сил, потом достал нож и срезал лоскуты одежды в тех местах, где она пропиталась кровью. Но делать перевязки не стал, у меня была идея получше. Когда все раны очистились, а кровотечение прекратилось, я частично вылез из воды и стал покрывать себя грязью.
Я не хотел походить на человека и пахнуть кровью; я желал выглядеть и пахнуть, как комок грязи. Прибрежная глина оказалась в самый раз — густая, черная и быстро сохла. Когда я завершил работу, без камуфляжа остались только глаза, рот и ладони.
Грязь не даст ранам кровоточить, хотя бы недолго. Покончив с этим делом, я пошел по берегу ручья вниз по течению.
Удача пока сопутствовала мне. Никто не шел по моему следу из леса. Наверное, крови вокруг медведя и обезьяны хватило для прикрытия, и другие звери не стали меня вынюхивать. Но, в общем, ситуация ничуть не улучшилась. Я по-прежнему был слаб и измотан, время стремительно утекало. А до своей цели я обязан добраться до вечера, пока животные не пришли к ручью на водопой.
И пока не настало время кормления.
Я не знал, долго ли мне еще идти и в правильном ли направлении я двигаюсь. И еще мне очень не нравилось, что я нахожусь на открытой местности, поэтому я прибавил шагу, пока не миновал луг. Когда ручей свернул в лес, мне пришлось стать еще осторожнее.
И все-таки я вовремя нашел то, что искал. Наконец-то я оказался прав. Это место располагалось именно там, где ему следовало, на лесной поляне. Вокруг густо росли высокие деревья, поэтому заметить поляну было трудно. По краю поляны протекал ручей, а грунт разровняли, чтобы мог сесть ховеркрафт.