«Если», 1996 № 05
Шрифт:
— Будьте любезны следовать за мной, сэр.
У входа в столовую дворецкий снова отступил в сторону, освобождая дорогу гостю. За длинным, элегантно накрытым столом сидели люди. В канделябрах сияли тонкие свечи. У дальней стены стояла в ряд одинаково наряженная прислуга. Буфет сверкал фарфором и хрусталем, а на столе красовались букеты цветов.
Мужчина в зеленой спортивной рубашке и вельветовой куртке поднялся со своего места и помахал рукой.
— Лэтимер, идите сюда! Вы ведь Лэтимер, не так ли?
— Ну да,
— Ваше место здесь, рядом с Инид и со мной. Не будем сейчас тратить время на то, чтобы представлять вам все наше общество. Это успеется.
Лэтимер подошел к столу, едва чувствуя пол под ногами. Мужчина поджидал его стоя, потом протянул мускулистую руку. Лэтимер подал ему свою. Рукопожатие было крепким и сердечным.
— Моя фамилия Андервуд, — сказал мужчина. — Давайте садитесь. Никаких условностей. Мы только что принялись за суп. Если ваш остыл, можно его заменить.
— Спасибо, — отозвался Лэтимер. — С супом наверняка все в порядке.
Его соседка с другой стороны, Инид, произнесла:
— Мы вас ждали. Нам было известно, что вы приедете, но вы так замешкались…
Инид была миниатюрной брюнеткой с темными глазами, излучающими странную эмоциональную силу. Лэтимер взял ложку, зачерпнул суп. Он оказался отменного вкуса.
Человек, сидящий напротив Лэтимера, представился:
— Меня зовут Чарли. Позже поговорим. Обязуемся ответить на любые ваши вопросы.
Женщина, соседка Чарли, добавила:
— Знаете, мы и сами мало что понимаем. Но тут очень славно. Мое имя Алиса.
Лакеи убрали опустевшие судовые миски и внесли салаты. Лэтимер осмотрелся: всего за столом сидели восемь человек, включая и его самого.
— Но понимаете, — начал Лэтимер, — я же хотел всего-навсего осмотреть дом…
— Точно то же произошло и со всеми нами, — ответил Андервуд. — И не вчера. С интервалом в год и более. Не знаю, сколько лет назад это началось. Джонатон, вон тот в конце стола, старичок с бородой, появился здесь первым. А потом и остальные, все поодиночке.
— Этот дом, — провозгласила Инид, — мышеловка, и приманка выбрана отменная. А мы — мыши, угодившие в мышеловку.
— В ее устах это звучит как кошмар, — вмешалась Алиса с другой стороны стола. — Но кошмаром здесь и не пахнет. О нас заботятся, и наилучшим образом. В доме штат прислуги, которая готовит и подает на стол, стелет нам постель, содержит все в чистоте и порядке…
— Но кому понадобилось заманивать нас в мышеловку?
— А вот это, — сказал Андервуд, — вопрос, на который каждый из нас пытался и пытается найти ответ. Правда, один или двое смирились и махнули на все рукой. На этот счет возникло несколько теорий, но все они остаются бездоказательными. Вообще-то я иногда недоумеваю: а зачем они нужны, доказательства? Нам что, станет легче, если мы познакомимся с теми, кто держит нас в плену?
«Мышеловка, и приманка выбрана отменная», — повторил
Салат был великолепен, и мясо с печеной картошкой не хуже. А такого роскошного рисового пудинга Лэтимер и не пробовал никогда. Вопреки собственной воле пришлось признать, что еда, как и живая, остроумная болтовня за столом доставили ему удовольствие. Покончив с ужином, все перешли в гостиную и расселись перед исполинским мраморным камином, где пылал огонь.
— Даже летом, — сказала Инид, — здесь по вечерам бывает прохладно. Может, это даже к лучшему — люблю сидеть у огня. Мы зажигаем камин почти каждый вечер.
— Мы? — переспросил Лэтимер. — Вы произнесли это так, словно все вы тут принадлежите к одному клану.
— К одной стае. Или, пожалуй, к одной шайке. Собратья-заговорщики, хоть заговора нет и в помине. Мы отлично ладим друг с другом. Вот единственное, что тут по-настоящему хорошо: мы отлично ладим друг с другом.
К Лэтимеру подошел бородач, сидевший в конце стола.
— Меня зовут Джонатон, — представился он. — За обедом мы с вами сидели слишком далеко и не познакомились.
— Я слышал, — откликнулся Лэтимер, — что вы живете здесь дольше всех.
— Теперь — да. Года два назад мое место занимал Питер. Мы его так и называли — старина Пит.
— Называли?
— Он умер, — пояснила Инид. Потому-то теперь нашлось место для вас. Понимаете, дом рассчитан на определенное число жильцов.
— Значат, на то, чтобы найти замену умершему, ушло целых два года?
— У меня есть подозрение, — заметил Джонатон, — что все мы принадлежим к какому-то строго очерченному кругу, более того, прошли весьма суровый отбор.
— Это-то и ставит меня в тупик, — признался Лэтимер. — Должен же быть некий общий фактор, объединяющий всю группу. Возможно, дело в роде наших занятий?
— Совершенно уверен в этом, — согласился Джонатон. — Вы ведь художник, не так ли? — Лэтимер утвердительно кивнул. — А Инид — поэтесса, и очень талантливая. Я занимаюсь философией, хоть и не считаю себя большим мыслителем. Дороти — романистка, а Алиса — музыкант. Она пианистка и не только исполняет, но и сочиняет музыку. С Дороти и Джейн вы пока не знакомы.
— Пока нет.
— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — осведомился Джонатон.
— Не откажусь. Лучше бы шотландского виски, если найдется.
— Найдется все, что угодно. Со льдом или с водой?
— Со льдом, пожалуйста. Если это вас не обременит.
— Здесь никто никого обременить не может, — заявил Джонатон. Мы охотно заботимся друг о друге.
— Пожалуйста, — попросила Инид, — налейте и мне.
Как только Джонатон отошел за напитками, Лэтимер сказал Инид вполголоса: