«Если», 1996 № 05
Шрифт:
Значит, Би Тан уничтожила Зо Кима, совершив самоубийство при помощи обманутой Гоникли?! Способ и средство. Но в чем причина? В чем заключается причина столь глубокого отчаяния?
— Штендт, — негромко проронила Мэри. Но Дрин давно научился распознавать язык человеческого тела; она была буквально вне себя от бешенства. — А какова твоя роль во всем этом, Горман Штендт?! По-моему, без тебя не обошлось, ведь именно ты рассказал Зо Киму, притом на торжестве, еще до того как узнал Ричард.
Штендт огляделся, удивленно приподняв брови.
— Да с чего вы взяли,
В комнате воцарилось молчание, и лишь самый острый слух мог уловить, что Дрин, не раскрывая клюва, переговаривается по интеркому с Центром управления.
— Штендт, сейчас ты еще можешь ответить лейтенанту Пирс, не роняя собственного достоинства, или я вытяну из тебя ответ силой, причем можешь мне поверить, ты будешь унижен настолько, насколько мне позволит Совет Тримуса!
— Я всего-то и сделал, что показал ей сигнальный экземпляр рецензии супруга на ее книгу, — развел руками Штендт, — а когда она закудахтала, сообщил, что по их милости испытал в точности то же самое. — Он презрительно фыркнул. — Эти гарпии-недоростки даже не дочитали последний вариант моей книги, черт их побери!
— Говори, Штендт! — рявкнул Дрин, вскочив на ноги, каждой порой источая аромат вызова и чувствуя, что настал час покарать терзающего Гоникли злодея, возвыситься до катарсиса, способного хоть отчасти искупить собственную застарелую вину перед ней. — Правду! Или я попрошу всех выйти и оставить нас наедине!
Мэри направилась к занавешенной двери, поманив за собой Ричарда Муна. Если они уйдут, Штендт окажется единственным человеком в комнате. Дрин сам презирал себя за то, что унизился до шовинистических выходок, но Штендта это должно было окоротить.
Дернув головой вправо-влево, подозреваемый всплеснул руками, будто намеревался взлететь.
— Правду? — все еще с вызовом переспросил он. — Откуда вам знать, что такое правда? Да и в чем заключается эта так называемая правда?
— Мы располагаем имуществом Зо Кима, вплоть до принадлежавшего ему экземпляра рукописи книги о торговле оружием, над которой трудились Би Тан и Гоникли. Гоникли, ты сохранила экземпляр, принадлежавший Би Тан? Ей это уже не повредит.
Пошарив в сумке, ду'утианка извлекла оттуда типовой модуль данных.
— Нелепый сувенир на память, но это последняя вещь, которой она касалась. А я… мне нужно было иметь хоть что-нибудь.
— Заверенная электронная копия рецензии послужит вещественным доказательством, — заявил Дрин. — А копия, которую вы вручили Би Тан, поможет нам понять ее побудительные мотивы. Не сомневаюсь, что рецензия полна классического сарказма Зо Кима. Но, как подозревает моя коллега-человек, не совпадает с оригиналом.
— Подумаешь! Ну, сделал я парочку поправок, — отозвался Штендт, по-прежнему сохраняя внешнее спокойствие. — Ее гарпий-муж уже сказал, что ему работа не приглянулась, а я всего-навсего малость подредактировал рецензию: прояснил смысл, кое-что подчеркнул и усилил. Подправил стиль, убрал двусмысленные выражения, уточнения и оговорки. Дьявол, да если взять рецензию в нетронутом виде, сразу же видно, что не следует
— Это из-за оружия, ведь так? Если бы не стало ни Би Тан, ни Зо Кима, ни Гоникли'ибиды, тайна властителя Тэта была бы надежно скрыта, пока бы он не подготовился к кибернетической войне, разве нет? А какова конкретно ваша роль?
Штендт лишь молча пожал плечами.
— Зо Ким сказал, что давно обо всем подозревал, — продолжал Дрин. Возможно, он начал подозревать еще до того как Би Тан действительно покончила с собой, и единственным, кто мог заронить в его душу подозрения, были вы. Таков ваш хитроумный, тщательно продуманный план. Вы преступно воспользовались дружбой. Неужто ваше человеческое это оправдывает подобную цену?
— При чем здесь человеческое эго?
— Горман Штендт, — Борраджил'иб встал со своей подстилки, выпустив когти, — почему вы причиняете моему роду столько беспокойства?
— Я хочу поговорить с адвокатом, — изрек Штендт, и Дрин уловил в голосе человека издевку.
— В моей памяти заложены все тримусские и ду'утианские законы, прозвучал эфемерный голос Ибгорни, — и я готов оказать вам правовую поддержку. В данном случае закон предписывает, чтобы вы отвечали.
— Ну уж нет, подавайте мне адвоката-человека, — не унимался Штендт.
— Хватит вилять! — рявкнул Борраджил'иб. — Ты пытаешься скрыть тот факт, что люди-первобытники изготавливают оружие? Если да, то почему? Молчание отягощает вину.
— Отягощает? Потому что я человек? Потому что у меня нет возможности запугивать вас тридцатью тоннами сала?
В поисках человеческой помощи Штендт поглядел на Муна, затем на Мэри.
Но в ответных взглядах Дрин прочел только отвращение. «Лишь шовинисту, — подумал Дрин, — придет в голову искать сочувствия у соплеменников, стоя посреди самого консервативного этнического поселения на планете Тримус. Если где и искать оправдания существованию этнических анклавов, то лишь здесь. Если пытаешься обелить расовую гордыню, то встретишь понимание именно здесь и нигде больше. Если хочешь защитить местную автономию от государства, это наиболее подходящее место».
Не удержавшись, Дрин фыркнул. Борраджил'иб встретился с ним глазами и тоже фыркнул. Запах вызова сменился пренебрежением. Мэри, глянув на Дрина, поморщилась. Го Тон и Ду Тор обменялись взглядами и захлопали крыльями, словно и у них найдутся дела поважнее, чем пачкать когти об идиота.
Возбуждение покинуло Штендта, вновь уступив место напускной любезности. Пожав плечами, человек улыбнулся.
— Первобытник — понятие условное. В каком-то смысле вы тоже первобытники. И выглядите круглыми дураками и предателями собственного биологического вида, когда торчите здесь, рисуясь друг перед другом.