«Если», 1996 № 04
Шрифт:
Приземлился не слишком удачно. Дыхание никак не желало восстанавливаться, однако у меня хватило сил, чтобы научить уму-разуму парня, который пытался повторить мой подвиг. Череп я ему не проломил, но шишка будет.
Я подковылял к двери, приоткрыл ее и кинул внутрь один из подаренных ведьмой кристаллов. После чего прислонился к стене и стал ждать.
Кристалл не подвел. Вскоре в доме сделалось удивительно тихо.
Когда я вошел, все валялись вповалку на полу, держась за животы. Я принялся колошматить противников по головам. Когда
Морли подполз к стене, принял сидячее положение и прохрипел, испепелив меня взглядом:
— Предупреждать надо, черт возьми. Я чуть концы не отдал.
— Где твоя благодарность, Морли?
О взглядах, которыми одарили меня Садлер с Краском, не стану и упоминать. Мне повезло, что у них не было сил подняться.
Снаружи донеслись какие-то звуки. Я выглянул за дверь.
Наконец-то прибыла Владычица Бурь.
Она выбралась из коляски и подошла ко мне. Я отступил в сторону. Рейвер Стикс прошла внутрь, обозрела поле боя, принюхалась и с подозрением поглядела на меня.
— Все налицо, — сообщил я. — Немножко уберемся, и можно начинать.
— Хорошо. — Она приблизилась к баронету, которого в пылу схватки повалили на пол вместе со стулом, окинула его взглядом, затем повернулась к Донни Пелл. — Это и есть та самая шлюха, мистер Гаррет?
— Еще не уточнял, но думаю, да.
— Выглядит она, прямо скажем, не очень.
— С женщинами так всегда. Если ее умыть и приодеть, ей не составит труда обольстить очередного кавалера.
Владычица Бурь метнула на меня взгляд, подобного которому я еще не удостаивался.
Тем временем в дверном проеме появилась Уилла Даунт. Судя по всему, она впервые за время нашего с ней знакомства пребывала в полной растерянности.
— Плоскомордый, почему бы тебе не привести Амбер? — Я удостоился взгляда не менее мрачного, чем тот, каким меня наградила Рейвер Стикс. Тем не менее Тарп кивнул и вышел за дверь. — Госпожа, — продолжал я, — не знаю, по адресу ли обращаюсь, но не могли бы вы прочитать какое-нибудь исцеляющее заклинание?
— Мистер Гаррет, всякий, кто сражался с полководцами венагетов, может творить элементарные исцеляющие заклинания.
— Так уж и всякий? — усомнился я. В комнату вошла мертвенно-бледная Амбер. — Привыкай, детка. Жизнь бывает порой жестокой. Плоскомордый, с тобой все в порядке?
— Жить буду. Слушай, сколько раз тебя просить — предупреждай заранее! — Он моргнул и приложил ладонь к животу.
Я не стал объяснять, что, последовав его совету, предупредил бы не только своих, но и чужих.
53
Тела гоблинов и слуг Гамелеона мы побросали в траву, не разбирая, кто действительно мертв, а кто только ранен. Потом пришлось рассаживать гостей. Место нашлось всем, на ногах остался лишь я да Амбер. Девушка прислонилась спиной к дверному косяку; чувствовалось, что она сильно
— Приступайте, мистер Гаррет, — произнесла Владычица Бурь. Она сидела на колченогом стуле, однако впечатление было такое, словно тот вдруг преобразился в роскошный трон.
— Хорошо, госпожа. Начнем с моего приятеля Скредли. Будь добр, расскажи этим людям все то, что рассказывал мне в доме Чодо. Но учти, эта дама гораздо суровее нашего общего знакомого.
Скредли, который вновь преисполнился обреченности, принялся рассказывать, чуть ли не слово в слово повторяя то, о чем поведал мне.
Главной злодейкой по-прежнему оставалась Донни Пелл. Стоило понаблюдать, какие взгляды она бросала на гоблина, будто требуя, чтобы он представил ее в более выгодном свете.
На да Пену и Гамелеона посмотреть тоже стоило. И на домину Даунт — когда та поняла, что ошибалась, отказываясь верить всем подряд слухам.
Скредли закончил. Я повернулся к Гамелеону.
— Не хотите ничего добавить?
— Я хочу содрать с тебя шкуру!
— Гаррет, может, стукнуть его пару раз, чтобы научился вежливости? — осведомился Морли. — С детства мечтал услышать, как хрустят благородные кости.
— Думаю, обойдемся без этого.
— Ну разреши хоть руку вывернуть! Плоскомордый, а может, мы с тобой подвесим его за ноги?
— Хватит! — процедил я.
Рейвер Стикс вытянула в направлении Гамелеона левую руку — ладонь кверху, пальцы растопырены. Лицо Владычицы Бурь оставалось бесстрастным, но между пальцами руки вдруг замерцали лиловые искорки.
— Нет! — воскликнул Гамелеон. Неожиданно он испустил пронзительный вопль (я и не подозревал, что он умеет так кричать) и обмяк на стуле.
— С одним разобрались. Ваша очередь, баронет. Что споете вы?
Баронету петь явно не хотелось, особенно в присутствии супруги, которой были известны все его уязвимые места.
— Карл, — проговорила Владычица Бурь, — увертки ни к чему хорошему не приведут. — Она вновь вытянула руку. Опять замерцали искры. Баронет съежился и заскулил. Рейвер Стикс опустила руку и криво усмехнулась. — Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю.
Да уж, подумалось мне. Я огляделся. Сколько бледных лиц — Гамелеон, да Пена, Уилла Даунт… Амбер, по-видимому, жалела, что вообще увязалась за мной. А бедняга Скредли, должно быть, корил себя за то, что ему взбрело в голову вернуться и попытаться отомстить.
Что касается Донни Пелл… Я повнимательнее пригляделся к девушке. Точнее, позволил себе приглядеться, ибо до того опасался, что ее чары могут подействовать даже на меня.
Она выглядела невинной овечкой. Невысокого роста, симпатичная; ей было, наверное, под тридцать, однако миловидное личико и смуглая кожа придавали Донни Пелл вид девочки-подростка. Не сказать чтобы красивая, но, безусловно, привлекательная. Даже привязанная к стулу и облаченная в лохмотья, она будила в мужчине желание обладать и стремление защитить.