Эскапада
Шрифт:
Я спал, когда в дверь постучали. Мои часы лежали на прикроватном столике. Половина третьего. Я сел, сбросил ноги с кровати и сказал:
— Войдите.
Это был Марш — он радостно улыбался.
— А, Бомон. «Тихо сматываете нити с клубка забот», [46] не так ли?
— Ага. Присаживайтесь. Как вам Перли?
— Прелесть. — Он вытащил стул из-за стола, развернул и сел. — Обычная девонская деревня: белые стены, соломенные крыши и веселые селяне — все друг другу родня. Очень живописно. Я получил удовольствие.
46
У.
— Прекрасно. Что-нибудь выяснили?
— А то. — Он улыбнулся. — Желаете послушать?
— Я весь внимание.
— Итак, — сказал он, — для начала следует отметить, что доктор Ауэрбах говорил правду. Он действительно был на кладбище, делал отпечатки с надгробий, путем притирания. Викарий с ним разговаривал, он же сообщил, что доктор пошел в Мейплуайт пешком где-то около часа дня. Ненамного раньше и точно после половины первого. Он малость путается со временем. И вообще, путается. Но я измерил расстояние от церкви до Мейплуайта — шесть миль. Доктор Ауэрбах никак не мог вернуться сюда до часа дня, даже раньше двух не мог вернуться.
Я кивнул.
— Сэр Дэвид Мерридейл тоже сказал правду, — продолжил Марш. — Вчера он действительно снял комнату в «Петухе и Быке». Только он забыл упомянуть, что сделал это не первый раз. Он останавливался там несколько раз за последние месяцы.
— Наверное, просто вылетело у него из головы.
— «Оставим это. Отягощать не будем нашу память несчастьями, которые прошли». [47] «Буря».
— Точно.
— Он также забыл упомянуть, что он не сидел сиднем в своей комнате. Она находится на первом этаже, в задней части здания. Я обошел дом и наткнулся под окном снаружи на четкие следы. Земля еще была влажная. Как вы знаете, до вчерашнего дня здесь шли сильные дожди.
47
У. Шекспир «Буря», акт V, сцена 1. Перевод Мих. Донского.
— Я заметил.
Он улыбнулся.
— Следы были довольно отчетливые. На левом виднелась небольшая впадинка, там, где почему-то оторвался кусочек кожи. Совершенно ясно, следы оставил человек, покидавший комнату через окно и вернувшийся тем же путем.
— Кто-нибудь еще мог оставить эти следы.
— Если верить хозяину, никто, кроме сэра Дэвида, в течение недели ту комнату не снимал.
Я кивнул.
— По странному совпадению дом госпожи Констанции Коуберн, которую навещала Сесилия, находится всего в двух домах от паба. Следы вели туда, к спальне на первом этаже в задней части дома. По следам ясно, что сэр Дэвид влез и в это окно. Я поговорил с госпожой Коуберн, и она охотно сообщила мне, что Сесилия почувствовала себя дурно во время визита и пошла на часок полежать в задней спальне. Отдохнуть.
Я кивнул.
— Госпожа Коуберн почти совсем глухая, — сказал он, — но мне все же удалось узнать у нее о предыдущих визитах Сесилии к ней. Они точно совпадали с тем временем, когда сэр Дэвид останавливался в «Петухе и быке». И каждый раз она ложилась отдохнуть на часок, иногда и больше, все в той же задней спальне. — Он улыбнулся. — Выходит, мисс Фицуильям куда более резвая штучка, чем кажется.
— Невероятно! — сказал я.
— Но вы же понимаете, что это означает. Если сэр Дэвид и мисс Фицуильям были вместе, значит, стрелять вчера ни один из них не мог.
— Верно. Тогда
Он улыбнулся.
— Неужто, Бомон, вы еще не догадались?
— У меня есть парочка версий. Но вы-то что по этому поводу думаете?
Еще одна улыбка.
— Мы узнаем это через, — он достал часы, — двадцать минут. Итак. Что-нибудь существенное произошло за время моего отсутствия?
— Да. — Я рассказал ему о лорде Бобе и его папаше.
— Прелестно. Все наконец становится на свои места. И вы сказали, что Гудини тоже присутствовал во время разговора?
— Ага.
— А он разгадал эту загадку?
— Ему кажется — да.
— Прелестно. Я с нетерпением жду встречи с ним. — Он снова взглянул на часы. — Надо поискать сержанта Медоуза. — Прощальная улыбка. — Значит, до встречи в гостиной.
— До встречи.
После его ухода я умылся, проверил «кольт» и сунул его назад в карман.
Внизу, перед входом в гостиную, меня поджидал сэр Артур Конан Дойл, высокий и грузный, но в другом твидовом костюме.
— Минуточку, Бомон!
— Конечно.
Он отвел меня в сторонку по коридору. И, хмурясь, сказал:
— Я все время пытался поговорить с этим типом, Маршем, но он и слушать меня не захотел. Право, смешно. У меня есть чрезвычайно важные сведения по этому делу.
— Какие именно?
— Мадам Созострис была так добра, что сегодня днем устроила небольшой сеанс. Присутствовали только я и, разумеется, господин Демпси.
— И вы говорили с Бегущим Медведем.
— Да. Все, как я думал, Бомон. В смерти графа виноват лорд Реджинальд.
— Призрак?
— Да. Понимаете, он свел графа с ума. Довел до безумия, а потом и до самоубийства.
— Угу. А как же револьвер попал в комнату графа?
— Очевидно, лорд Реджинальд дематериализовал его из большого зала и заставил снова возникнуть в комнате графа. Вы знаете, возможно, лучше, чем другие, что дематериализация существует.
— Угу.
Он нетерпеливо нахмурился.
— Я погляжу, вы делаете вид, что в это не верите, Бомон. Но послушайте, дружище, вы знаете главный принцип моей сыскной работы? А он таков: стоит исключить все самое невероятное, и то, что останется, каким бы неправдоподобным оно ни казалось, будет правдой. Такой принцип вполне применим и к этому делу. Я только хочу, чтобы инспектор Марш меня выслушал.
— Вот что я вам скажу, сэр Артур. Вы пока попридержите свою версию. Посмотрим, что будет в гостиной. Если вы не услышите объяснения, которое вас вполне удовлетворит, обещаю, что заставлю Марша вас выслушать.
— Наверное, это лучше, чем ничего.
— Но, — сказал я, — взамен я хочу попросить вас об одолжении.
— Каком именно?
Я ему сказал.
Глава тридцать седьмая
— Дамы и господа, — сказал Марш. — Благодарю вас за то, что пришли. Деликатно улыбаясь, он оглядел гостиную. Снова перед всеми на столах стояли тарелки с едой, чайники и кофейники. Лорд Боб, леди Перли и Сесилия пристроились втроем на одном диване. Господин Демпси сидел рядом с инвалидной коляской мадам Созострис. Госпожа Аллардайс и мисс Тернер сидели вместе, так же как и сэр Дэвид, госпожа Корнель и доктор Ауэрбах. Сержант Медоуз прислонился к стене, а Дойл стоял в нескольких футах от него, представляя собой еще более внушительное зрелище. Я сидел примерно в трех футах оттого места, где стоял Марш. Великий человек примостился с другой стороны комнаты. Когда я вошел, он едва заметно мне кивнул, и я понял, что все подготовлено.