Эшвин
Шрифт:
— Весь… — голос Коры сорвался, и она судорожно сглотнула. — Весь день? Наверняка, это не настолько сложно, чтобы потребовался целый день.
— Речь не об усложнении. — Не отрывая от нее глаз, Эшвин сводящим с ума движением провел рукой по спине и линии позвоночника, затем прикоснулся к застежке лифчика. Одно ловкое движение пальцев — и ткань свободно провисла, одна лямка соскользнула с плеча.
— Речь об основательности. Мужчина, не способный дотошно разработать лучший способ доставить тебе удовольствие — такой мужчина не достоин прикоснуться
— Действительно? — Еще один стон, зародившейся в горле и пролившийся хриплым вздохом. — Я думаю, выяснение этого должно быть частью удовольствия.
Кора прикоснулась к его лицу, рисуя линию от скулы до уголка рта, и улыбнулась, когда он резко втянул воздух.
— Видишь?
Что-то опасное загорелось в его глазах, когда Эшвин повернул голову и прикусил ей пальцы. Было почти больно, и ощущения волной пронеслись по нервным окончаниям электрическим током.
Девушку била дрожь, когда она опустила руку на мужское плечо и потянула мягкий хлопок футболки в молчаливом вопросе.
Эшвин ответил, подняв вверх руки.
Koрa не обладала его терпением. Она рванула ткань, но та зацепилась за подбородок и невольно запуталась вокруг головы. Тогда Эшвин помог ей, стащив футболку полностью, и бросил на пол.
Девушка видела его полуголым чаще, чем могла подсчитать. Большая часть их общения была связана с его частичной наготой. Но сейчас все было совершенно по-другому, ведь она тоже разделась, и этот взгляд…
Koрa провела ладонями по предплечьям, проследила царапины, оставленные ногтями прошлой ночью, а затем отступила назад, пока ногами не уперлась в край матраса.
Он последовал за ней, нависнув на какой-то головокружительный момент, перед тем, как опуститься на колени. Эшвин провел большим пальцем по краю простых черных трусиков, его взгляд скользнул к полуоткрытым губам.
— Ты уже трогала себя раньше, правда?
Вопрос удивил ее, хотя и не должен был. Сам факт, что он был не уверен, способен ли испытывать эмоции, не имел никакого отношения к его сексуальному опыту. Он как-то упомянул о других женщинах, и у него наверняка были домашние кураторы.
Он раньше занимался сексом. Наверняка, много и часто. Она единственная была неопытной.
— Да.
— Покажи мне.
Мужчина поймал ее руку и прижал к животу, пальцы широко разошлись веером под мужской ладонью. Но вместо того, чтобы направить ее вниз, он потащил их руки вверх. Когда она обхватила свою грудь, он позволил пальцам соскользнуть, одновременно наблюдая за Корой.
Ее щеки порозовели, но она не отводила взгляда в сторону, когда сжала пальцы вместе, зажимая сосок между ними. Дрожь пронзила девушку от внезапного всплеска удовольствия, более интенсивного, потому что он так внимательно наблюдал за ней.
— Ты не возражаешь? — Внезапное тепло дыхания на животе заставило Кору немного напрячься. Он успокаивал ее, нежно касаясь языком и целуя открытым ртом, так сладко, что она была
— Немного боли.
Голос подвел ее, так что она покачала головой.
— Все в порядке. — Эшвин зацепил пальцами трусики и потащил их вниз. За ними последовал рот, скользя мягкими обжигающими прикосновениями по коже бедра.
— Иногда боль является предупреждением. Но так происходит с кем-то, кому ты доверяешь.
Она на этот раз ожидала вспышки удовольствия, но все еще дрожала, когда зубы усилили давление, покусывая порозовевшую кожу.
— Это другой вид ощущений.
Ее колени начали подламываться.
— Эшвин …
— Я знаю. — Он стянул нижнее белье вниз и поднял ноги одну за другой, освобождая их из трусиков. Когда девушка осталась обнаженной перед ним, Эшвин обхватил ее за бедра.
— Садись.
Он находился так близко, что Коре пришлось переместить колени на одну сторону его тела, чтобы держать их вместе, повинуясь.
— Koрa. — Он осторожно сжал ладонь, проводя кончиками пальцев линию на всем протяжении от бедра к округлому колену. Он не оказывал никакого давления, просто прикасался, взглядом изучая ее лицо.
Что-то дрогнуло в карих глазах, или, может, это было в самом прикосновении. Она почувствовала волну щемящей нежности, прежде чем он проскользнул свободной рукой в шелковистые волосы и впился в губы глубоким, подавляющим поцелуем.
Ох!
Кора целовала его уже раньше, и он позволял ей, но это было совсем другое. Потворство, определенно, не напоминало эту сосредоточенную целенаправленную, всепоглощающую потребность. Это ощущение прожгло ее самосознание, как горячий нож — лед, и она растаяла.
Опустошающий рот отпустил ее только, чтобы переместиться ниже на подбородок. Сладкие поцелуи. Мягкие. Без зубов или внезапных укусов на этот раз, просто тепло и мурашки, влажные скольжения языка вниз по шее и обратно раскрытыми губами, чтобы снова покорить ее рот. Его пальцы коснулись внутренней части бедра, легко погладили, и она поняла, что раздвинула ноги — бесстыдно, бессознательно, как будто не могла дождаться, чтобы к ней там прикоснулись.
Она жаждала этих ощущений.
Что угодно, только бы сохранить это восхитительное напряжение.
Koрa качнулась вперед, а Эшвин наклонился ближе, и контраст заставил ее голову закружиться. Твердость мужского тела против мягкости женского, обжигающее тепло обволакивало кожу, пока ощущение прохладной плитки под ее ногами сплеталось с жаром соприкосновений.
Мир обрушился, когда это вдруг обрело смысл.
Это. Всякий раз, когда она задавалась вопросом о природе счастья или значимости удовольствия, или смысле жизни, то только потому, что долго не находила это.